Помимо календаря, прямо над головой подполковника висели два портрета. На одном — очень даже знакомый мужик, в профиль. Кудрявый, с капризно оттопыренной нижней губой. Человеком он был достаточно известным за счет скандального поведения на заре своей политической карьеры. Однако сейчас его лицо по какой-то неведомой причине украшало кабинет подполковника милиции. В сложившихся обстоятельства спросить, а какого черта он там висит, я не мог.

На другом портрете, так же в профиль, был изображён Иосиф Виссарионович Сталин. Сталин…

— Значит, так… — Неожиданно спокойным тоном сказал вдруг подполковник. Столь резкая смена его настроения выдернула меня из размышлений, вернув к реальности. — Сейчас идёте в кабинет и подробно, в мельчайших деталях, пишите рапорта. Ясно?

— Николай Семеныч… — Начал было Серега, но, заметив, как по второму кругу начинает краснеть лицо руководства, сразу добавил. — Есть, товарищ подполковник. Только… Один нюанс…

— Еще нюанс⁈ — Иванов смешно вытаращил глаза. От этого менее похожим на бассет-хаунда он не стал. Просто стал напоминать сильно удивлённого бассет-хаунда. — То есть, всего случившегося мало? Вы сами себя сходу выдали. Упустили троих… Троих!.. Преступников. А теперь оказывается, есть еще нюансы?

— Я покажу… — Тимон сделал шаг вперед, а затем…

Затем я оглянулся назад, в поисках стула. Сильно захотелось присесть. Потому что Тимофей поднес руку к тому самому глазу, моргнул, и на ладонь ему выпала маленькая круглая хрень, которую он положил перед подполковником. Выпала из глаза! Буквально сразу, хрень щелкнула, из нее наружу вырвался луч, который сформировался в идеальную проекцию. Частный сектор, грязная улица, забор, черная кошка на нем.

— Млять! — От души высказался подполковник, изучая изображение.

— Вот именно. — Тимон снова взял свою хрень в руку, отключил проекцию и сунул обратно в глаз.

— Значит, пишите не просто подробно, а в красках, с художественным изображением каждой детали, с максимально восстановленными событиями. — Сказал Николай Семеныч после минутной паузы, — Потом доложу начальнику отдела. Будем думать. Сейчас… Идите к чертовой матери отсюда. А ты, Громов…

Я снова напрягся. Чего еще он от меня захочет?

— Хватит цапаться с политруком. Иначе так и останешься до конца жизни майором. Мне каждый день за тебя прилетает. Из органов тебя не поперли пока, только благодаря твоей репутации, как опера. Ладно. В понедельник на эту тему поговорим…Свободны…

Мы, не сговариваясь, одновременно развернулись на месте и вышли из кабинета.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… — Высказался Рябушкин, как только мы оказались на своём рабочем месте. — Все. Часа два можно выкинуть из жизни…