Подполковник махнул рукой в сторону двери.
— Извините…простите…– Лариса вскочила со стула, но уходить не торопилась. Застыла напротив подполковника. — Вы сказали, стажёрку. Это значит…
— Все правильно. — Семеныч кивнул. — Тревогин оставил о себе самую светлую память. Он был лучшим в нашем деле. Лучшим! Так что…попробуем. Документы пришли только. Все, какие положено.
— Конечно! Конечно! Я сегодня же! Сегодня непременно! — Лариса буквально подпрыгивала на месте от счастья.
Я же просто молчал. Соображал. Значит, выходит, Василий погиб. Так понимаю. Или умер от естественных причин. Но то, как подполковник о нем говорил, точно свидетельствует в пользу первого варианта. Интересно… Моя шуточная версия о спасенной жизни вполне может оказаться не такой уж шуточной.
— Идем? — Я ухватил Ларису за рукав и потянул к выходу из кабинета. Она продолжала вдохновенно благодарить подполковника и затянуться это могло надолго.
Только взялся за ручку двери, собираясь ее открыть, как она, дверь, очень неожиданно распахнулась, едва не стукнув меня в лоб. На пороге нарисовался молодой парень, лет двадцати двух-двадцати трех.
— Ооооо… — подполковник скривился. Думаю, он пытался улыбнуться, но вышла у него гримаса. — А вот и Никита. Наш — стажёр… Громов, его тоже бери в помощь.
— Так, Николай Семеныч, нам, вроде, — бог в помощь. Сами же сказали… Ооооо…Господи… — Я прижал руку к груди, при этом по-прежнему глядя на стажёра. — Вот и свиделись… Я представлял тебя иначе…
— Громов! — Подполковник снова долбанул ладонью об стол. — Прекратить кривляться!
Мы с парнем смотрели друг на друга, раскорячившись на входе. Не знаю, о чем думал он. Выражение лица было у него вежливо-никакое. А вот я отчетливо понял, что рожа этого стажёра мне очень даже знакома. Именно мне.
Оперативно-розыскные мероприятия — лучшее занятие для субботы!
— Вот черт…– Тимоха почесал затылок. — Неожиданный поворот. Как говорится, ничего себе, мы за хлебушком сходили…
— Поворот? Тебя волнует поворот? — Серёга раздражённо сплюнул на землю.
Я вообще заметил, любит он это дело. По его плевку можно определить степень раздражения старлея. Или степень его восхищения. Смотря куда, как, в каком объёме был сделан этот плевок.
— А меня, например, волнует, что скоро я поеду жить в общагу. Меня скоро Ленка выгонит из дома к чертям собачьим. Говорит, ночью мне руку отпилит, чтоб ни одна сволочь не могла доораться. И никто ее за это не осудит. Потому что, когда она выходила замуж, то речи не шло, что при живом муже будет постоянно одна.
— Извините… Вы плюнули на землю… — Лариса, которая ухитрилась подойти совсем незаметно, осторожно тронула Рябушкина за плечо.