— Сдается мне, ты не на том делаешь акценты. То есть, количество кошек тебя беспокоит гораздо больше, чем возможность помереть в одиночестве? Эх, Лорик, странная ты женщина. Ну, а чего только сейчас решила стажироваться? Тебе лет то сколько уже?
— Двадцать один.
Я удивленно обернулся через плечо. Да ладно! На вид — все тридцать дашь. Видимо, Лариса мой взгляд поняла верно. Она густо покраснела, а потом аккуратно свернула полотенце, положила его на стол и вышла из кухни.
— Ну, твою ж мать…
Я вытер руки, а потом отправился следом за девчонкой. Реально не понимаю, чего на нее взъелся. Ну, да, она далеко не красавица. Поэтому, наверное, и выглядит старше. Да и черт с ним. Мне то какое до этого дело. Можно подумать, больше проблем нет. Вон, надо собираться и ехать в отдел. Ни в какую больничку, конечно, я не пойду. Это подполковник зря мне велел. Если любому доктору скажу, что в моей башке творится, ни в каком отделе меня Семеныч уже не увидит. В дурку определят моментально.
Вышел в коридор, а там уже… Лариса с большой спортивной сумкой в руках и не очень довольный Мухтар.
— Вы извините… Я не подумала сразу… это наверное не очень удобно, напрягать Вас своим присутствием…
16 декабря, суббота, вообще-то — выходной!
— Товарищ майор…
Дежурный, увидев, как я иду мимо, выскочил из-за стеклянной перегородки и бросился ко мне. Потом заметил Ларису. Замер. Уставился на мою спутницу широко открытыми глазами. Его удивление выглядело по-детски искренним.
Лариса, скажем прямо, была неотразима. Я не знаю, что там у них в Ленинграде, который упорно вспоминался как Питер, город интеллигенции и творческого андеграунда, однако ее отношения с одеждой вызывали вопросы не только у меня, но и у окружающих.
В этот раз Лариса, к счастью, не обула кеды. Хотя бы так. Вместо этого она напялила пальто канареечного цвета с этикеткой «Большевичка». Этикетку я рассматривал особо долго. Кстати, про цвет мне сообщила сама Лариса. Я например прежде понятия не имел, что кроме радуги с ее «каждый охотник желает знать где сидит фазан», есть еще какие-то выдуманные оттенки. Канареечный, фуксия, лиловый и вся такая ерундистика… Это меня тоже новая соседка по квартире просветила.
На голове у Ларисы был вязаный берет не менее ядрёного цвета, только красного. На ногах — резиновые «дутики» еще более печального вида, чем кеды, благополучно оставленные в моей квартире. «Дутики» полностью оправдывали своё название, создавая впечатление, что их «надули» из двух остатков резиновых старых шин.
— Товарищ майор… — Дежурный снова обратился ко мне, но его глаза то и дело перескакивали на Ларису. Видимо ее креативным подходом к собственному внешнему виду он был сильно впечатлен. — Вы к подполковнику Иванову идете? Он сказал, как только появитесь, сразу передать, чтоб бежали рысью…извините…