— Ага…– Лукич кивнул. — Следил гад. Изучал что-то. А что можно изучать поблизости с домом приличных людей? Либо тачку приглядывал, либо человечка.
— Интересно…– Серега тоже выглядел задумчивым. Похоже, мы оба мыслили с ним в одном направлении. — А форма, говоришь, выглядела точь в точь, как у Ахмеда?
— Агась…– Дед снова кивнул. — И вы, товарищи опера, знаете, можно купить что-то похожее, можно сшить на заказ или собственноручно, но эмблема…ее просто так не купишь, в универмаге не приобретешь. А на черном рынке никто этой мелочью заниматься не будет. Воо и делайте выводы.
— Значит, форму парень получил непосредственно в товариществе…– Я посмотрел на старлея. Мол, понимаешь, к чему все идёт. Судя по довольному лицу Рябушкина, он вполне понимал.
Больше ничего примечательного дед нам рассказать не мог, поэтому мы, распрощавшись с хозяином заведения, вышли на улицу.
— Ну, что? — Рябушкин посмотрел на меня вопросительно. — Махнем сразу в жилищное товарищество?
— Думаю, да. — Я оглянулся на стажеров, которые уныло плелись сзади.
Никита явно разрывался между желанием, послав все к черту, отправиться домой и обязательствами. Несмотря на то, что анастезия доктора и правда помогла, парень определённую часть тела вообще не ощущал, ему явно было не очень хорошо. Правда, думаю, тут больше пострадало самолюбие, чем организм.
Лариса вообще выглядела молчаливой и немного растерянной. Видимо, ее представление о работе в милиции сегодня потерпело крушение. Разбилось о реальность, как «Титаник» об айсберг.
Пистолет и доброе слово могут сделать больше, чем просто доброе слово
Спровадить Никиту мы все-таки смогли. К счастью. Потому что кислая рожа мажорчика нервировала не только меня, но и Серегу с Ларисой. Даже Ларису нервировала его кислая рожа. А это, прямо скажем, вообще непросто. Непросто нервировать Ларису.
Меня стажерка в первую очередь поражала какой-то подозрительной любовью к ближним. И к «дальним», кстати, тоже. То есть, даже в «Норе» она, конечно, возмущалась тем, что мы не следуем закону и правилам, но при этом и самого деда, у которого очевидно за плечами о-о-о-о-очень богатое прошлое, и Михаила, уличившего жену в неверности, и дамочку, благополучно наставлявшую рога супругу, и всех, кто сидел в данном заведении, Лариса заведомо любила. С точки зрения человечности, само собой. Про собак, которых она подбирает на улице и тащит в дом к посторонним, я вообще молчу. Нет, быть хорошим человеком не преступление. Быть очень хорошим человеком — дорогого сто́ит. Но быть хорошим человеком и связывать свое будущее с милицией — это очень подозрительно… Не знаю… Возможно, я слишком не люблю ментов…