Я неопределенно пожал плечами. Не совсем понял формулировку «твоя». Да и сказать-то особо нечего. Девка и правда со странностями. Я, к примеру, не вижу вообще ничего смешного в слове геморрой. Впрочем, и в самом диагнозе тоже. Какой уж тут смех.

— Извините…– Лариса потупила взгляд, изучая свои руки, которые лежали на коленях. — Просто звучит как-то смешно из Ваших уст, товарищ подполковник.

— Так вот…– Семеныч выпрямился и продолжил рассказ. — Дело с убийством директора гастронома грозит превратиться в «висяк». А нас за это, сам знаешь, как еб…черт…

Иванов осекся и, закрыв глаза, тяжело вздохнул. Мне показалось, он мысленно считал. Видимо, в присутствие женщины постеснялся назвать вещи своими именами, но при этом, испытывая сильное раздражение, очень хотел матернуться.

— В общем, нас за это ругают…в особо изврашенной форме. — Закончило начальство свою мысль. — Директор этого чертова гастронома был зятем товарища Ласкина. А мы не имеем вообще никаких ниточек, чтоб потянуть. Ни единой. Просто жил человек, вёл порядочный образ жизни. Все друзья из определенного круга. Ни одного лишного человека рядом. Ни в чем порочащем не замечен. Взяток не брал и сам не давал. Из-под полы не торговал. Спекуляцией не занимался. Партийный. Благонадежен. Короче, кристальная репутация. И вдруг ни с того, ни с сего, убили человека. Следов нет, отпечатков нет. Камеры слежения в этом месте отсутствуют. Любил бегать по вечерам. Вот…добегался. Поворот между домами. Отрезок буквально в метр. Там и нашли…

— Невозможно…– Снова подала голос Лариса.

Тут уже и я начал злиться. Очевидно, подполковник ведёт к чему-то важному и интересному, а она со своими нелепыми комментариями.

— Невозможно, чтоб вообще ничего не было. Пусть расстояние, от точки до точки, там, где произошло убийство, маленькое. Но ведь убийца туда как-то попал? Не мог ведь он выскочить из-под земли, верно? — Пояснила эта неугомонная девица свое вмешательство.

— Лариса…– Я повернулся к сестре Василия, — Ты, конечно, женщина…

— Оставить половую дискриминацию! — Гаркнул вдруг подполковник, глядя при этом на меня с очень выразительным значением. — У нас один пол! Сотрудник МВД! Ясно? Ты мне Громов заканчивай эти…эти…шовиниси…шовинитси…

— Шовинистические — Услужливо подсказала Лариса.

— Да! — Подполковник шлепнул раскрытой ладонью по столу и покосился куда-то в угол кабинета. — Вот это заканчивай! В Советском Союзе каждый гражданин достоин уважения. Не профессия делает человека, а человек профессию. Ясно?

Я вообще обалдел, если честно. Сам только что не смог матом выругаться в присутствии женщины, а мне тут лечит про равноправие.