Но я заставлял себя остановиться.

Она слишком юна и хороша для такого, как я. Слишком для неё взрослого. Запретившего себе любить впредь, чтобы не испытывать того, что уже пришлось пережить. Самому себе поставившего запрет заводить хоть какие-то отношения. Без чувств это не имело смысла. А чувствовать я больше не хотел. И не имел права. Ведь всё ещё был женат…

До сих пор, вспоминая свою первую любовь — прекрасную, но такую жестокую Астрид, я едва не кипел от гнева и того унижения, что пришлось пережить по её милости.

Глядя на сына, видел её когда-то любимые черты. И призраки прошлого одолевали меня. Воспоминания, как однажды любимая сказала, что неверна мне и хочет уйти. Мои безуспешные просьбы, почти мольбы остаться с нами, обещания всё простить, несмотря на уязвлённое самолюбие. Её жёсткий отказ и ответ на вопрос, что я скажу всем и сыну — «Скажи, что я умерла»…

До этого я ещё пытался сохранить видимость, что у императорской четы всё хорошо, несмотря на то, что давно замечал — она ко мне охладела. Принял это с мужеством, оставаясь для неё после рождения сына больше другом и покровителем… Тогда думал, что хотя бы из благодарности за то, как я покрывал её многочисленные долги и исполнял желания, она станет хорошей матерью. Но этого не случилось.

С Тьеном она была довольно мила, и он просто обожал её. Да все при дворе её любили и уважали, на людях она умела произвести правильное впечатление. Даже мой тогда ещё совсем юный племянник смотрел на неё горящими глазами и считал идеалом.

Но как самый близкий человек, я видел, как она закатывает глаза на жалобы сына, как он изо всех сил старается заслужить её любовь, и она благосклонно ему это позволяет. Это заставляло меня сжимать кулаки, чтобы не причинить ей вред. Можно не любить меня. Но ребёнок тут не при чём!

А потом как снег на голову — её заявление. Желание просто избавиться от меня, от своего обременительного статуса императрицы (ведь приходилось курировать благотворительность в стране, проводить долгие деловые обеды и присутствовать на официальных мероприятиях) и матери…

— Мне надоело, Арттур! Я устала! Мальчик постоянно болеет! — она почти всегда называла моего Тьена «мальчик»… — Дела отнимают все мои силы! А я ещё так молода! Я хочу жить ради себя, а не ради других! И тебя я давно не люблю! Но ты и сам это знаешь…

А я уже не был уверен, любила ли хоть когда-то, или посчитала императора достойной партией… Её предательство не только разгневало меня, но и причинило ужасную боль. Не думал, что такое может произойти со мной. И не хотел испытывать этого вновь.