Ведь моя любимая когда-то женщина ушла, оставив мне нашего сына, потребовав, чтобы скрыть позор её неверности, даже ему солгать о её смерти. Себастьян замкнулся в себе, переживая это горе в своём детском сердце совершенно по-взрослому. А я ненавидел себя за то, что не мог ему помочь.

Объявить, что императрица сбежала с одним из стражников — значило поставить пятно на репутации страны и моего сына. Народ мог посчитать его недостойным или нагулянным… Пришлось всем лгать. Ведь я не только отец, но и император, долг которого сохранить доверие к правящей семье и не допустить скандала. А мой маленький, но такой не по годам серьёзный сынишка не проронил ни слезинки.

Только иногда всё же становился собой прежним, вдруг обнимая меня или хватаясь за руки. Но потом будто бы напоминал себе что-то и отстранялся. Его состояние ухудшалось с каждым годом, и я уже не знал, как вытащить его из этого, отодвинув на второй план собственные чувства и эмоции. Но как бы я ни пытался говорить с ним, каким бы лекарям не показывал, никто не мог помочь.

И вдруг в момент, когда уже готов был приволочь его непутёвую мать к нему силой, заметил, с каким аппетитом он ест на том приёме у правителя Средних земель (стоит ли говорить, что немедленно попросил продать мне повариху), а потом какими заинтересованными глазами смотрит на дочь правителя… По неведомой причине, юная принцесса сразу очаровала его.

И не только его.

Я даже не смог отказать себе, чтобы не коснуться её там. И почувствовав раз нежность её кожи на кончиках пальцев, впервые за тёмные предыдущие годы, пожелал вдруг оставить девушку при себе.

Нет, у меня не было плохих помыслов. Сразу было ясно, что между нами не может быть ничего. Я лишь хотел быть рядом… Думал, что необходимо вырвать её из лап жестокого отца. Уже был наслышан, как он поступил с другими дочерьми.* И не хотел, чтобы это прекрасное создание повторяло их судьбу.

Изначально я не собирался делать её служанкой и нянькой своему сыну. Но потом подумал, что это может помочь ему оправиться. И незаметно, он стал проводить время только с ней.

Просил её присутствовать на уроках, где она ему что-то подсказывала или объясняла то, что не мог донести учитель. Она гуляла с ним каждый день. Готовила ему завтрак, обед и ужин, а мой сын не отказывался ни от чего. Уплетал всё, что она приносила. Всегда лично. И только из её рук, мне казалось, он примет всё, что угодно…

Меня беспокоило то, что он привязывается к ней, но радовало, что он позабыл свою прежнюю печаль. И будь моя воля, Рамина осталась бы с ним навсегда.