Окончание тирады было таким неожиданным, таким… бьющим по башке, что я не сразу осознал, что сейчас услышал. А когда осознал — уставился на Маурику, вытаращив на нее глаза и не находя слов, чтобы… чтобы — что⁈ Сказать императору, что не хочу в жены его дочь⁈ Или что я вообще не хочу жениться⁈ Или… да что бы я ни сказал, все может привести к неприятностям! И даже если я промолчу, все равно будут неприятности — околдовал! Задурил голову императорской дочери! Ай-ай, да что же такое она творит⁈

Я тут же перебросил взгляд на императора, чтобы понять — какую именно страшную казнь он мне готовит, но не увидел ничего, кроме здорового интереса и даже любопытства. Впрочем, возможно, это было любопытство американского ребенка, живьем разрезающего лягушку на уроке биологии — сдохнет или нет? Кстати, никогда не понимал этого живодерства с лягушками.

— Выйдите! — Император кивнул двум своим верным помощникам, и те тут же встали и направились к двери. — Обдумайте то, что услышали, и к вечеру представьте мне ваши замечания. Потом мы сравним наше видение предмета обсуждения.

Высшие стражники уже давно исчезли за дверями, а император все молчал, глядя на нас, понуро стоящих возле стены у входа. Я постарался принять как можно более жалкий, униженный вид, чтобы не сильно бесить разозленного монарха.

— И как же ты сумел принять облик моей дочери? Каким колдовством? — почти ласково спросил монарх.

— Ну… это… руками поводил, ногами потопал — и рраз! Вот я и принял ее вид! Только ненадолго — через пару дней все равно бы слетело! Недолговечное это шаманство!

— Вот как, — задумался император, — а я что-то не слышал про такое шаманство с внешностью, которое держится двое суток. Да еще чтобы имитировало голос того человека, которого ты изображаешь. Ты, наверное, хорошо умеешь подражать голосам, не так ли? Так, что тебя никто не заподозрил. И очень сильный шаман, раз с тебя не смогли сорвать шаманский покров охранные амулеты на дверях Общества.

Оп-па! Вот это я прокололся! Трещит моя версия просто-таки по швам! Ах ты ж, чертов император! Ах ты ж… а мечик-то все вертит в руках! Решает — грохнуть меня или нет!

— А с чего ты вдруг решила выйти за него замуж, дочь моя своенравная? Он тебя околдовал?

— Пап, ну как я могу знать — околдовал он меня или нет⁈ Просто я всегда мечтала о таком муже — сильном, смелом, способном перебить всех врагов на своем пути! И на моем, если что. Теперь ты получил в свое подчинение несколько тысяч умелых, сильных, тренированных бойцов. Разве плохо? Какая тебе разница, как он изменил внешность⁈ Он лоялен нам, нашему дому, так пусть служит! И пусть будет моим мужем!