Кстати, я где-то читал, что здешние Высшие Дома происходят из самых что ни на есть простолюдинов — командиров легиона, который был послан на завоевание материка. И которые возглавили восстание против метрополии. И что характерно, которые до сих пор помнят это самое обстоятельство, в отличие от арканакской знати, забывшей, что знатью они стали только по воле их предков, более сильных, нахрапистых, жестоких, чем все остальные люди. Сумевших просто-напросто нахапать себе больше, чем другие, и удержать награбленное.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал как можно более спокойно и доброжелательно. — Вы что-то путаете.

— Ничего я не путаю. Я тебя вычислил. Такие способности, как у тебя, только у Хранителей. Я знаю. В юности я общался с одним из Хранителей. Он мне открылся. А еще я читал его записки. Он мне их оставил на память.

— И куда он делся? — задал я глупый, очевидно глупый вопрос.

— Он устал жить и ушел. Ушел туда, где будет стоять тысячи и тысячи лет… — Взгляд императора затуманился, и он как-то сразу погрустнел. — Он был моим учителем.

Император вдруг поднял взгляд и уперся им в мое лицо.

— Я хочу, чтобы ты стал учителем моей дочери!

— Какой из них? — тут же уточнил я.

— Маурики, конечно, — пожал плечами властитель. — Начнешь с того, что научишь ее сражаться. Сделаешь все, чтобы она могла противостоять лучшим из лучших воительниц — как ты, например. Будешь учить ее жизни. Будешь советовать тому, как лучше управлять Обществом. Научишь всему, чему сможешь, к чему у нее есть способности. И защитишь, если понадобится. Я тебе верю.

— И с какой стати вы мне верите? — скривил я губы. — Вы, мастер интриг, который не должен верить никому на свете, даже своей дочери, почему вы мне верите⁈ Вы или обманываете меня, плетя новую интригу, или…

— Или я дурак? — криво усмехнулся император, но не стал добавлять свое обычное: «Да я тебя казню!» — ну и все такое прочее.

— Ну… я так не сказал! — неискренне запротестовал я: — Вы сами сказали! Я другое имел в виду, и вообще…

— Перестань. Я объясню. Ты — Хранитель. Ты живешь тысячи лет. Что для тебя люди? Мошки, летящие на огонь костра. Пых! И нет мошки. А ты живешь. Живешь, живешь… и смотришь на всю эту возню. Вначале смотришь с любопытством, потом — спокойно, а потом — печально. И что тебе деньги? Когда ты можешь есть прямо из земли, впитывая ее соки. Что тебе одежда? Если ты можешь не чувствовать холода, а вода, льющаяся с неба, — для тебя всего лишь вкусная еда и душ, омывающий твое тело. Что тебе власть, за которую борются люди, если у тебя в руках самое ценное, что может быть у человека, — долгая-предолгая жизнь. И все людские страсти для тебя — лишь игра маленьких детей.