— И это говорит тот, кого арканакцы истязали в клетке на рабском рынке? — не выдержал я. — Чем хуже Другие? Хуже арканакских работорговцев?

— Ман, они — звери! То, что рассказали беженцы… если хотя бы треть от этого правда — нам всем конец. Понимаешь… арканакцы… они всякие. Есть злые, есть добрые… (он посмотрел на Рилу). Но они — люди. Рабы для них — вещи. Полезные, дешевые или дорогие вещи. Зачем вещь ломать? Зачем ее портить? Нормальный хозяин этого не сделает, ведь так? Эти… они развлекаются, пытая людей. Они делают ставки на то, сколько продержится человек, пока не умрет. И для них нет разницы — мужчины, женщины или дети. Они могут делать это с кем угодно. А еще — они едят людей.

— Да ладно⁈ — Я недоверчиво поднял брови. — Может, врут? Все-таки у них высокоразвитая цивилизация, людей ведь жрут только самые низшие, звери!

И тут же вспомнил картинки, которые видел в инете, — негры, которые жарят на костре ногу изнасилованной и убитой ими женщины, держа на коленях автомат Калашникова. Центральная Африка, однако. Так почему бы и этим не развлекаться подобным образом?

— Рассказывают всякое, — уклонился от подробностей Рункад. — Но… ужасное. Я же говорю — звери! А еще, говорят, у них очень сильные шаманы. Боевые шаманы! Выжигают огнем всех, кто пытается сопротивляться вторжению!

— Спасибо императору за мое лордство… — кисло протянул я, глянув на испуганную, побледневшую Рилу. — Похоже, что надо отсюда валить. Этот материк обречен. И вообще — весь мир обречен. Если эти звери добрались до Арзума — значит, они доберутся и до Арканака.

— А если ты свалишь на Арканак, и они туда доберутся — толку тогда в бегстве? — резонно заметила Рила.

— Отсрочка. А еще мне не нравится, как поступает здешний император. Он нарочно втравливает меня в войну, прекрасно понимая, что в противном случае потери будут гораздо больше. А я, такой хитрый да ушлый шаман, что-нибудь да придумаю. И еще, хуже того, ты понимаешь, зачем он тормозит с отправкой войска? Как бы ни были сильны эти пришельцы, их пока совсем немного — тысяча человек, не больше. А он может выставить много, много больше! Да, погибнут многие, но пришельцев император в конце концов задавит. Но он дожидается, пока другие выжгут мятежную провинцию. Убьют как можно больше бунтовщиков. И пока бунтовщики не убьют как можно больше пришельцев — с места не сойдет. И только тогда, когда бунтовщиков почти не останется, а захватчики будут сильно потрепаны, он пойдет на север — великий освободитель, защитник угнетенных! Кстати, с той же целью посылает и меня: я убью кучу этих звероподобных, а может, и вообще сумею организовать дельное сопротивление. А он останется в стороне, сохранит свое войско. А если я все-таки погибну — так и что в этом такого? Все равно я нанесу такой ущерб, что это будет очень и очень чувствительно для чужаков. Сплошная выгода! И совсем за небольшие деньги, не правда ли?