генетическую связь с болезнью, поразившей ваших близких. А много лет спустя узнали не только о том, что вас дезинформировали, но и о том, что другие исследователи использовали вашу ДНК в целях, о которых вам никто не сообщал. В такой совершенно неприемлемой ситуации оказалось племя хавасупай, которое веками проживало на землях Аризоны {501} . В конце прошлого столетия среди представителей этого племени стремительно росло число случаев диабета. В 1990 г. они позволили ученым из Университета штата Аризона провести исследование, надеясь, что это поможет искоренить болезнь. Исследователи собрали образцы крови, а затем без ведома хавасупаев расширили рамки проекта, включив в него изучение генетических маркеров алкоголизма и разного рода психических нарушений. Затем университет опубликовал множество работ о результатах этих исследований в научных журналах, что привело к появлению новостей о близкородственном скрещивании и распространенности шизофрении среди членов племени. Вполне понятно, что хавасупаи испытали шок и унижение. Университет оплатил проведение частного расследования и в итоге урегулировал конфликт, вернув племени образцы крови и пообещав не обнародовать никаких дополнительных результатов {502} . Но этот случай глубоко возмутил коренных американцев. Племя навахо, второе по величине в США, наложило запрет на проведение генетического секвенирования, анализов и соответствующих исследований в отношении своих членов. Возражения были абсолютно обоснованными. Но при этом возникла другая проблема: в базе генетических данных Америки не числятся коренные американцы {503} . В наших хранилищах генетических данных отсутствуют также ДНК афроамериканцев. Это довольно странно, если учесть, что впервые клетки на исследования были взяты именно у афроамериканки. В 1951 г. ученые извлекли раковые клетки у пациентки по имени Генриетта Лакс во время ее лечения в госпитале Джонса Хопкинса в Балтиморе. У больной была большая злокачественная опухоль шейки матки, которую в то время лечили радием. У пациентов, проходивших такое лечение, клетки, как правило, погибали, а у Лакс продолжали жить, удваиваясь каждые 20‒24 часа. Открытие произвело фурор. Исследователи из клиники Хопкинса решили и дальше использовать эти клетки, получившие название «клеточная линия HeLa», для создания различных противоопухолевых препаратов. Но ни Генриетте Лакс, ни ее родственникам об этом не сообщили, как и не выплатили семье компенсацию за колоссальный вклад этой женщины в разработку методов лечения