Я даже не сбавил шага.

— Не-а, — сказал я спокойно.

Он в панике швырнул еще один. Щелк.

— Опять нет, — прокомментировал я, делая еще один шаг.

Гаврилов начал метать в меня заклинания одно за другим, без разбора, как ребенок, в истерике швыряющий игрушки. Мелкие, кривые, бессильные. Мой «Страж» методично отщелкивал их все. Щелк. Щелк. Щелк.

Сила мага в его воле, и холодной голове. Воля Гаврилова же была окончательно сломлена, а разум еле соображал от страха. Его заклинания и без щитов не нанесли бы мне ощутимого вреда.

Я подошел почти к самой машине. Он смотрел на меня, замерев.

— Попробуй еще, — сказал я с издевательской усмешкой. — Вдруг получится, раза с дцатого.

Паника в глазах Гаврилова только нарастала. Больше попыток меня пробить от него не последовало.

Ну и куда девалась вся твоя напыщенность? Вся твоя власть? Подумать только, бедная Мария так перепугалась какого-то конверта, который ты прислал. Да даже я тебя опасался. А по итогу… Испуганная, визжащая свинья. Такой же смертный, как и все остальные — а сейчас даже больше многих других.

— Волконский, постой! — взвизгнул он.

Никакой реакции с моей стороны. Я продолжил медленно, неотвратимо ковылять к нему.

— Не надо! Еще не поздно передумать!

Я криво усмехнулся. Меня это начало забавлять. Интересно, что этот кретин придумает дальше?

— Поздно бывает только в гробу, — сказал я. Знал бы он, что это почти прямая цитата Милорадовича… — Но зачем?

И тут Гаврилова прорвало. Он начал предлагать мне деньги. Огромные деньги, свою долю в бизнесе. Я просто качал головой.

— Нет, не интересно. Что еще?

А еще была власть. Место самого Гаврилова в их иерархии. Связи в столице.

— Скучно. Дальше.

— Все, что хочешь! — наконец выкрикнул он в отчаянии, когда я подошел к нему вплотную.

Я остановился.

— Хочу… — сказал я, глядя ему в глаза. — Чтобы ты заткнулся. Ей-богу, кудахчешь и кудахчешь. Дай тишины, Гаврилов.

Жест, фраза, намерение. Снова «Захват». И для формирования намерения мне даже не пришлось стараться. Оно было в моей голове, ясное, как день, уже очень давно.

Мое заклинание вцепилось в его дурную, и без того разбирую голову.

Бах!

«Захват» приложил Гаврилова башкой о корпус его же собственного седана. Не насмерть. Ему еще на допросе щебетать, да и такая вот хладнокровная казнь… это было не по мне. В бою — будь что будет. А здесь — иное дело.

Он обмяк и мешком сполз на землю. Наступила блаженная тишина.

— Вот так, — сказал я тихо. — Спасибо.

Я тяжело оперся спиной о холодный, помятый корпус седана. Боль от ран начала медленно, но неотвратимо пробиваться сквозь адреналиновый туман. Что в ноге, что в боку.