И тут он совершил ошибку.

В попытке вложить в удар ножа больше массы, он слишком сильно сместил свой центр тяжести. Он подставился.

Вот оно!

Я поймал этот момент. Резкий рывок, разворот корпуса, подбив ногой. Я не думал. Тело сделало все само. Тот самый бросок через бедро, отработанный в зале тысячи раз, бессмертная классика. Он полетел через меня и рухнул на бетон с глухим звуком. На секунду у меня была инициатива.

Этой секунды мне хватило.

В это заклинание я вложился весь. Тело и разум будто сами вспомнили, кристально ясно, прямо как с броском до того. Стойка. Плетение жестов. Интонация. Воздух вокруг моих рук будто гудел. Чистейшая энергия накапливалась в моих пальцах.

Игнат успел сесть. В его руке, откуда ни возьмись, появился пистолет. Тот самый, который он не стал использовать вначале — видимо, догадался, что отключу. Он начал поднимать его, его лицо было искажено гримасой ненависти.

Но он не успел.

Формула вырвалась из моей глотки, как приказ самой реальности. Четко, ясно, с идеальной интонацией.

Моя молния ударила его точно в грудь. Не такая мощная, как у Милорадовича или самого Игната. Но этого было более чем достаточно. На месте, где находилось что бы там не заменяло этому выродку сердце, дымилась обугленная дыра.

Он обмяк. Просто, без всякой драмы, завалился на спину. Его невидящий взгляд уставился в небо. Пистолет вывалился на асфальт из разжавшихся пальцев.

Я подошел и отшвырнул его в сторону носком ботинка. На всякий случай. А вот нож подобрал, будет мне трофей на память. И открывашка для банок с баюновым кормом.

Пошатываясь, зажимая рукой кровоточащую рану в боку, я поковылял к разбитой машине. Каждый шаг отдавался болью, но я не обращал на нее внимания. Работа еще не была закончена.

Водительская дверь открылась, и из машины вывалился Гаврилов. Живой, значит. Хорошо. Его лицо было бледным, по виску текла струйка крови — видимо, хорошо приложился при ударе. На уверенного в себе, важного хозяина жизни он больше не походил. Вместо него теперь был обычный человек, еще и напуганный до усрачки.

Он увидел меня. Я не мог знать, но был уверен, что ему страшно. Не скрою, эта мысль была мне приятна.

Слышали когда-нибудь про загнанную в угол крысу? Как она бьется за десятерых, как и собаке морду оторвет?

Так вот, ничего такого не произошло. Не дотягивал, видимо, господин Гаврилов даже до пасюка.

— Не подходи! — взвизгнул он и, вскинув руку, швырнул в меня какое-то заклинание. Слабый, панический сгусток энергии.

Мой «Страж», работавший уже на остатках моего резерва, лениво, почти нехотя, сгенерировал перед моей грудью небольшой щит. Щелк. Атака погасла.