— Так ведь проблемы еще не кончились. Мы зачистили одну шайку в одном городе. А сколько их по всей Империи? Так что… Работаем, Владислав Петрович.

Князь смотрел на меня, и на его лице появилась улыбка. Настоящая, искренняя, теплая. Он молча, еще раз, крепко пожал мне руку. И, не говоря больше ни слова, вышел.

Я остался один, глядя на город за окном.

Я нашел свое место.

И, к сожалению, свою войну.

* * *

Через пару дней я вернулся домой из больницы. Ноги еще слушались плохо, приходилось опираться на трость, но теперь уже больше по привычке.

В квартире меня ждали. Баюн сидел на своем обычном месте, на стуле у кухонного стола. Он просто сидел, как изваяние, и смотрел на меня выжидающе. Так, наверное, смотрит коллектор на должника.

Я усмехнулся.

— Помню, помню. Долг платежом красен.

Я поставил сумку на пол, достал из нее сверток из толстой, вощеной бумаги. Развернул. Внутри, на листе пергамента, лежал он. Огромный, жирный, истекающий драгоценным соком кусок белуги, купленный в самой дорогой купеческой лавке города по дороге домой.

Я положил рыбу в его миску.

Баюн не бросился на еду. Он неторопливо, с видом сомелье, подошел, обнюхал рыбу. Затем поднял на меня свои глаза.

— Белуга, — констатировал он. — Недурно. Ты держишь свое слово, Дима. Редкое качество в наши дни.

И только после этого он, медленно, с чувством собственного достоинства, приступил к трапезе.

Я заварил себе чаю и сел за стол напротив. Просто смотрел, как Баюн, не торопясь, наслаждается своим царским ужином.

И молчал, собираясь с мыслями. Вопрос, который я собирался задать, был не из легких.

— Баюн… — начал я наконец. — Я тут думал. После всего этого… Когда я лежал в больнице… Я ведь чуть снова не умер.

Кот оторвался от еды и поднял на меня свои внимательные глаза. Он слушал.

— И я понял, что слишком легко… Слишком быстро смирился с тем, что никогда не вернусь домой. Просто сказал себе «я там мертв» и побежал дальше, решать проблемы. Но это… Это не так просто, как оказалось.

Я посмотрел на него.

— Скажи честно. Есть хоть какой-то, даже самый призрачный, самый безумный шанс? Вернуться.

Зачем я спрашивал? Он же уже отвечал мне. Сказал — нет, невозможно. Но… А вдруг? Вдруг есть что-то, о чем он тогда умолчал? Какая-то лазейка, какой-то запретный ритуал, какая-то древняя магия.

Я должен был знать.

Баюн закончил свою трапезу. Тщательно, с видом аристократа, вылизал сначала усы, потом лапу. И посмотрел на меня серьезно, без тени своего обычного сарказма.

— Физическое возвращение… — сказал он медленно. — Перенос этого тела, с твоей душой внутри, обратно в твой мир… Я по-прежнему считаю это невозможным. По крайней мере, на данном этапе развития магии.