Гаврилов прищурился. Я видел интерес в его глазах.

— И к чему же ты готовился, интересно знать?

Я пожал плечами.

— К тому, чтобы схватить этот город за дряблые, потные яйца, и не отпускать. Чем, собственно, и занимаюсь. Я ответил на твой вопрос?

Гаврилов молчал несколько секунд, глядя на меня совершенно по-иному. Сработало. Я вывел его из равновесия, сбил с него уверенность. Напомнил ему, как это — не знать, чего ожидать.

— … Вполне, — сказал он наконец. Я легко уловил в его голосе попытку сохранить лицо и иллюзию контроля.

К слову, о хватании за яйца…

— Отлично, — сказал я, и моя усмешка стала еще шире. — Тогда моя очередь у тебя поинтересоваться. Чьи, говоришь, это были люди?

Я задал вопрос просто, буднично. И смотрел на него. Ждал. Это была ловушка. Простой вопрос, на который не было хорошего ответа. Когда выбил противника из равновесия — грешно этим не воспользоваться.

— Они ведь раскололись. Так поделись информацией, окажи милость, — продолжал давить я.

Гаврилов замешкался. Всего на какие-то секунды, но я это видел. Его глаза выдали лихорадочно подбиравший правильную ложь мозг. Я не умел читать мыслей — по крайней мере, пока что — но мне и не надо было. Назови он какого-нибудь конкурента — я смогу это проверить. Сказал бы, что это какие-то мелкие энтузиасты — показал бы себя слабаком, ничего не стоящим.

Попался, грязный ты свин. Замешкался. Значит, врал. А раз врал, значит боялся.

Я не собирался давать ему времени на раздумья. Надо было давить дальше. Показать свой хребет, и вместе с тем сбить спесь с него.

— Не утруждайся, ты мне уже ответил. У тебя ответ на лице написан. Это были твои люди, так ведь?

Риторический вопрос. И снова я смотрел на него, не давая уйти от ответа. А Гаврилов молча смотрел на меня. Его губы дрогнули,

— Но зачем? — я изобразил наигранное недоумение. Точно такое же, как и он сам чуть ранее. — Проверял меня? Хотел узнать, каков я в деле?

Я подкинул ему спасательный круг. Легенду, которая позволила бы ему сохранить лицо. И он за нее ухватился.

— Именно так, — сказал он, и в его голосе прозвучало облегчение. — Раскусил. Проверка и была.

Он думал, что выкрутился. Только вот круг изначально был дырявый, и на плаву не держался.

— Вот и я так думал! — кивнул я радостно. — Но я… как ты там говоришь… Не могу взять в толк одну вещь. Скажи-ка мне, в таком случае, как же мне следовало действовать, чтобы эту твою «проверку» пройти?

И снова меня встретило молчание барана — на ягненка он не тянул. Вот о чем я думал, когда ехал с того перекрестка. Вот она, мысль, что скреблась у меня в голове все это время. Он не мог ответить. Потому что не было никакой, нахрен, проверки.