— Тогда я принимаю ваше предложение, — ответил я, усмехнувшись.

Пусть будет так. Мы добились преимущества, и теперь будем его развивать. Князь верно сказал про хорошие карты, это было как в покере — с выигрышной комбинацией на руках не было смысла заставлять противника скидывать карты. Куда лучше было раскрутить его на повышение, чем больше — тем лучше.

Милорадович, тем временем, продолжил:

— Тогда делай ровно то, что сказал Гаврилов. Развивай проект, заканчивай его, презентуй. Будь полезным и громким. А я… — он криво усмехнулся. — Я буду изображать из себя идеальную жертву. Чтобы они увереннее себя чувствовали, чтобы не соскочили в последний момент.

Вот так просто. Ни тени сомнения, ни намека на страх. С другой стороны, даже я понятия не имел, на что на самом деле был способен Милорадович. Может, повода для переживаний у него не было совершенно.

На этой ноте наша встреча подходила к концу.

— В таком случае, позвольте откланяться, — сказал я, уже накидывая пальто. — Проект на финальной стадии, добиваем и будем презентовать.

Князь остановил меня.

— Дмитрий, подожди. Я хотел бы обсудить еще один вопрос.

Я обернулся. Лицо Милорадовича снова стало серьезным, но взгляд был другой. Было в нем что-то новое. И будто бы с оттенком грусти.

— Мои люди видели весь твой бой, — сказал он.

— Но… Они же были в трех минутах от места действия. Подоспели быстрее? — спросил я.

— Про три минуты я солгал, — спокойно признался князь. — Чтобы ты думал, что рассчитывать можешь только на себя, и действовал соответственно. Но ты же не думаешь, что я правда оставил бы твое выживание на волю случая?

Это имело смысл. И правда, бросить «зеленого» подчиненного в смертельный бой без железного прикрытия было бы не в характере Милорадовича. Особенно когда подчиненным был сын погибшего друга. Но в то же время без этого боя ни я, ни он не знали бы, на что я на самом деле способен. Я не получил бы ценнейшего опыта, если бы знал, что в безопасности.

Я кивнул.

— Понимаю.

— И мои люди все мне рассказали. Как оно выглядело со стороны. Сквозное ранение в живот от твоего «Копья». Маг, в которого ты разрядил весь магазин. Ты не мог знать, что они выживут, не мог быть уверен, что не проломишь кому-то из них череп в рукопашной. Ты действовал жестко, Дмитрий. Без колебаний.

Он смотрел мне прямо в глаза, будто пытался прочитать в них что-то за пределами слов и отчетов.

Вот оно. Я ждал этого. Это был не просто разбор полетов. Это был разбор… души, что ли. Он спрашивал не как я это сделал, а что при этом чувствовал.

— Ты был готов к этому? К тому, чтобы отнять жизнь?