— Я же сказал, не трогать её! — прорычал я, переводя дыхание.

Горностай лишь безучастно хмыкнул в ответ:

— В нашей работе любовный интерес — это лишнее. Ладно, идём.

Я растерянно уставился на него:

— Но я ещё не согласился присоединиться к тебе!

Уголки его губ слегка дрогнули в подобии улыбки:

— Я знаю. Но ты согласишься. Идём.

— А Ворона и Глухарь?

— Антоновы приберутся. Не заставляй меня повторять дважды.

Я последовал за Горностаем, вглубь переулков, по лабиринту тесных проходов. Казалось, он знал этот квартал вдоль и поперёк, с лёгкостью ориентируясь в путанице обветшалых домов и заброшенных складов. Мы петляли, поворачивали, иногда замедляя шаг, чтобы пропустить патруль стражников. Несколько раз я пытался задать вопрос о том, куда мы идём, но Горностай лишь коротко цыкал, призывая к молчанию.

Наконец, впереди замаячил просвет — огромный купол старинной церкви, чьи стены источали средневековое величие. Горностай умело обогнул здание и направился к заднему входу, ведущему в дворик для прислуги.

— Сюда, — коротко бросил Горностай, видя, что я замешкался. Пришлось поторопиться, чтобы не отстать.

Мы прошли под аркой и очутились во внутреннем дворе, пересекли его по каменной кладке и вошли через ещё одну невысокую арку прямо в церковь.

Я огляделся — ряды массивных колонн поддерживали высокие, устремлённые ввысь своды потолка, росписи и иконы смотрели с каменных стен. Между колонн виднелись выступы и ниши, где в полумраке стояли скамьи для прихожан.

Он провёл меня между колонн к одной из ниш и приблизился к краю скамьи. Склонившись, он ухватил за выступ и потянул на себя. К моему удивлению, вся скамья отъехала от стены, открывая чёрный зев люка, из которого тянуло могильным холодом.

Горностай спустился первым, по едва различимым в тусклом свете ступенькам, приглашая следовать за ним. В конце концов, я шёл за ним по доброй воле. И если есть хоть малейший шанс найти ответы, тайны отца, я готов был идти куда угодно.

Спуск занял не более пары минут. Затем Горностай толкнул очередную дверь, и мы оказались в низком каменном помещении, освещённом парой керосиновых ламп. Тусклый красноватый свет выхватывал из темноты силуэты пятерых людей в масках, сидевших за грубо сколоченным столом.

Горностай кивнул им и жестом предложил мне присесть рядом. Я медленно опустился на скамью, цепко оглядывая этих людей, чьи маски отбрасывали причудливые тени.

В отсветах ламп я различил профили зверей — одного, похожего на хищную кошку, другого на образ птицы с невероятно длинным клювом. У одного из собеседников в маске не было определённой формы — она лишь обыгрывала причудливый рисунок из завитков и линий. Ещё одна маска, насколько я мог разглядеть, представляла собой ящерицу.