— Покровский Николай Александрович, советник его величества по национальной безопасности. Рад личному знакомству.

— Не часто такое услышишь, — усмехнулся Покровский. — Вас Бобров просветил?

— О нет, — улыбнулся и я. — Сергей Геннадьевич хранил интригу до последнего. Но я и сам выполнил домашнюю работу.

— Похвально. Обычно люди, попадая в мрачные подземелья в присутствии самых зловещих фигур в правительстве, начинают судорожно припоминать, не провинились ли они в чем. Обычно, — тут старичок опять усмехнулся, — находят.

— Мне себя не в чем упрекнуть, ни разу не сотворил чего-либо противоречащего интересам национальной безопасности Российской Империи.

— Завидная уверенность в себе. Особенно, если учесть, что ждали мы господина Манна, а Бобров почему-то прислал вас.

— Да, я уже заметил, что в России предпочитают иностранное отечественному.

Тут Покровский в голос рассмеялся.

— Туше, Яков Георгиевич! Умыли старика! Ну хватит шуток. Раз уж генерал Бобров рекомендовал именно вас, значит считает, что вы способны справиться с задачей. Уж простите и за мой полицейский юмор, и за встречу в таком скучном месте. Мы могли бы обставить наше знакомство и уютнее, и торжественнее, но все заинтересованы в том, чтобы сохранить встречу в тайне. В том числе и от высших сил. И тот факт, что человек вашей профессии, если я все правильно понимаю, смог прибыть в Кремль без препон, многое доказывает. Или же вы жулик, и потому на вас защита этого места не среагировала.

— Бобров меня мошенником не считает, — заметил я. — Впрочем, простенький фокус для вашего спокойствия я могу показать.

— Будьте любезны! — захлопал в ладоши Покровский. — В своей профессии я встречал фокусников, больше, чем хотелось бы. Но они показывали чудеса немного другого плана. Ну же, чем старика повеселите?

Я пожал плечами, и металлический стол между нами исчез, будто его и не было. Покровский пошарил перед собой руками, наощупь тоже не нашел ничего, похожего на мебель.

— Витя, — крикнул он, — зайди на минутку.

К нам зашел давешний провожатый.

— Витенька, дружок, ты видишь стол?

— Никак нет, Николай Александрович, не вижу, — четко по-военному ответил Витя.

— И я не вижу. А он был. Все, свободен. А вернуть можете? — спросил Покровский, когда бравый агент удалился.

Я кивнул и щелкнул пальцами. Стол возник между нами, но это было не то стальное убожество, за которым нам пришлось сидеть ранее. Я создал антикварный инкрустированный столик, копию того, что стоял в моем кабинете в Эритии. Я щелкнул еще раз, и наши не слишком удобные стулья превратились во вполне приличные кресла. Покровский дернулся, ощутив какое-то шевеление под мягким местом, но паниковать не стал.