Но и так грубить женщине в её собственном доме им позволять нельзя. Иначе оглянуться не успеешь, как о тебя вытирают ноги.

С трудом усаживаюсь в постели, накрывая одеялом исхудавшие плечи. После чего в комнату бесцеремонно вламываются двое, рывком откинув входной занавес.

Первым входит топая сапогами сам капитан — огромный жирный боров, тут же заслонивший широкой спиной единственное окно. Так что ни его, ни второго, тощего и тщедушного на фоне капитана, я не могу толком разглядеть.

— Ну вот, всё с ним нормально, а ты раскудахталась! — грубо цедит капитан, голос которого я и слышал. — Что, не помер ещё, щенок?

— Я ещё многих переживу. — отвечаю, глядя прямо в его маленькие глазки. — Отойдите от окна. Вы загораживаете мне солнце.

От моего ответа рожа тощего помощника капитана скривилась так, будто его током ударили. Сам же глава стражи только презрительно цыкнул, нахмурился, но от окна всё-таки отошёл.

В комнате сразу стало куда светлее, и мы смогли друг друга разглядеть.

Обрюзгшее лицо с толстыми губами и вислыми щеками, бритая налысо потная голова, похожая на купол на толстой шее. Выдающееся вперёд пузо, туго подтянутое широким тканевым поясом. Зато одет капитан очень опрятно, каждая складочка на тёмно-зелёной рубахе на своём месте, каждая пуговка подшита золотистой нитью.

— Так лучше, почтенный господин⁈ — ядовито усмехается он. — Или мне перед тобой, сопляк, ещё три поклона отбить⁈ Думай, с кем разговариваешь, ублюдок!

Как же он доволен собой! Как упивается возможностью вломиться в чужой дом и ехидничать тут, строя из себя начальника. Но я, по воспоминаниям Авия, уже понял, что он — лишь шут на побегушках управителя.

Действительно серьёзные люди лично не таскаются по домам провинившихся подростков с воплями.

К тому же, раз он припёрся, значит, управителю от меня что-то нужно, причём не просто избить и притащить к нему, иначе хватило бы пары мордоворотов.

Этот боров, видимо, думает, что своим грозным видом и габаритами запросто сможет запугать женщину и больного мальчишку. Хочет заставить нас делать то, что ему нужно, без лишнего сопротивления.

Ну-ну. Не на того напал, капитан. Со мной такие убогие приёмы давно не работают.

Раз припёрся — значит это ему от меня что-то надо. Вот он пусть и думает, как это получить.

— Не стоит. — с кривой улыбкой отвечаю на вопрос о поклонах. — Боюсь, при поклоне живот надорвёте, капитан. Лучше извинитесь перед моей матерью. Может, вы привыкли хамить женщинам с порога… но тогда не удивительно, что ваша жена ушла от вас к…

— Заткнись!!! — рычит он, нависая надо мной и замахиваясь пудовым кулаком.