Что-то не так.

Я открыл глаза и в глаза ударил тусклый, рассеянный свет, который, тем не менее, больно бил после пробуждения.

Зажмурился, подождал, снова открыл… стало полегче.

Но мозг уже анализировал увиденное: надо мной потолок из грубых бревен, потемневших от времени, а потолка свисали десятки пучков трав и соцветий, перевязанных бечевкой.

Это точно не больница. И точно не мой дом.

Кроме того, я помнил удар молнии, боль и последние предсмертные мысли.

Но как я выжил? После такого удара молнии в моем-то возрасте я должен был умереть на месте!

Я сделал глубокий вдох и это далось легко. Уже хорошо. Оставался главный вопрос — могу ли я вообще двигаться? Может, я вообще лежу парализованный. Меньше всего хотелось стать овощем, который может только смотреть и открывать рот.

Сделал вдох и, собравшись с силами, попытался пошевелить пальцами — получилось сразу.

Нащупал подстилку под собой: это был какой-то плотный тюфяк из грубой ткани, набитый травами или соломой. Впрочем, после такого потолка удивления он не вызывал.

Медленно, с опаской, я поднес руку к лицу и… застыл.

Это была не моя рука.

Я перевернул ладонь. Никаких мозолей от лопаты, никаких шрамов, которые у меня были и от опасных экспедиций и от работы в саду, никаких пигментных пятен, к которым я привык. Ничего. Пальцы длинные, тонкие и никакого артрита.

Еще раз посмотрел на свои руки, убеждаясь в реальности происходящего.

Коснулся груди и под простой, льняной, пахнущей травами рубахой нащупал худое, чуть ли не мальчишеское тело практически без мышц.

Мысль настойчиво стучалась в мой мозг — попаданство.

Я умер. Молния убила семидесятивосьмилетнего Виктора Семёновича Корнеева — ботаника, отшельника, упрямого дурака, который полез под грозу ради фотографии цветка.

И теперь… я здесь. В теле молодого пацана.

Усилием воли заставил себя дышать медленно. Вдох. Выдох. Принять подобное, особенно старому человеку, тяжело. Нужно время.

Всегда считал, что души не существует, а загробной жизни нет. Что человек это тело и мозг, химические реакции и электрические импульсы, и когда мозг умирает — умирает и личность. И вот…каким-то образом мое сознание или душа оказались в другом теле.

Я окинул взглядом место где очутился, ища подсказки.

Небольшая комната со стенами из бревен, слева приоткрытая дверь без замка или щеколды. Возле небольшого оконца, закрытого тряпкой большой деревянный стол и два грубо сколоченных стула. Мой взгляд остановился на согнутой спине какого-то старика, который что-то толок в ступе.

— Вот дерьмо! Это всё равно не поможет. — тихо выругался старик и едва удержался от того, чтобы не швырнуть ступку, — Без громового цветка денег не хватит ни на что! Это бессмысленно….