Я задумался… А может и надо? А то постоянно полагаться на оценку как-то глупо. Как будто мне протянули костыль, а я его за него ухватился, да так и не выпустил. Говорил же Грэму, что определяю состав «на нюх». И ведь он сам делал так — на запах определял качество моих отваров (как и Морна, кстати) — только у них это результат опыта и сотен «перенюханных» отваров, а значит, и я смогу развить что-то подобное.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как головокружение постепенно отступает. Организм восстанавливался. Медленно, но восстанавливался.

Осталось теперь делать то, что задумал.

Когда я вошёл во двор, Грэм сидел на крыльце, всё так же поглаживая Шлёпу. Гусь, видимо, окончательно успокоился и теперь дремал, изредка приоткрывая один глаз, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Ну что, — окликнул меня старик, — были проблемы?

Я покачал головой.

— Никого не видел. Встретил только группу молодых сборщиков, мы поболтали немного. Никто за мной не следил.

— Или ты не заметил. — хмыкнул Грэм.

— Ну или это, — согласился я.

Корзина тяжело давила на плечи, так что я быстро занес ее в дом и с облегчением вздохнул. К нагрузкам еще нужно привыкать. Правда, грибов набрал я действительно много — и на еду и на варку хватит. И, похоже, скоро тут всё пропитается «грибным духом».

Грибы пока не доставал, решил начать с более ценных трофеев. Достал свертки с живицей, плотно завернутые в листья, и положил на стол, затем туда же выложил куски смолы со «сокровищами» смолячка.

Именно в этот момент в комнату вошёл Грэм. Он остановился в дверях, глядя на стол.

— Опа… А это что за чудо? — спросил он, указывая на янтарные куски.

Я обернулся.

— Да решил углубиться в Кромку, — ответил я, — и наткнулся на одно любопытное место. Там были мертвые поваленные деревья, но из них всё ещё сочилась свежая смола.

Грэм нахмурился.

— Поваленные деревья? Где именно?

Я описал ему маршрут как мог, но ему и этого хватило.

— Далековато забрался, — заметил Грэм, — Я знаю это место, но никогда тебе о нём не говорил, так как там ничего ценного не растёт: ни трав, ни грибов, которые стоило бы собирать.

— А деревья? Почему несмотря на то, что они «мертвые» из них всё равно течет смола?

— Смоляные мертвецы, — ответил старик, — Тут я не скажу тебе точно, потому что никто толком не знает, почему они продолжают выделять живицу после смерти. Некоторые говорят, что в них застряла часть живы, которая не может выйти наружу иначе, вот и продолжают они выделять смолу… Но правда ли это — никто не знает. В лесу хватает аномальных зон, как и странных растений, которых не должно быть.