Вся моя вселенная сузилась до одной точки — до руки, которая горела и плавилась, превращаясь в живой кусок боли.

Всё вокруг словно подернулось пленкой, и звуки доносились приглушенно.

— Дыши глубоко и медленно, — голос Грэма доносился как из соседней комнаты. — Это чуть успокоит разум и облегчит боль. Сосредоточься на дыхании, Элиас.

Грэм продолжал равномерными движениями втирать сок, не обращая внимания на мои страдания. Его руки двигались уверенно и методично — как руки человека, который проделывал это много раз.

Я попытался дышать как он советовал, но не мог сосредоточиться ни на чём, кроме боли. Глаза слезились, а рука уже онемела от того, как сильно я стискивал стул.

— Вот поэтому, — Грэм наконец убрал тряпку и отступил на шаг, — закалку и начинают, во-первых поэтапно, а во-вторых когда есть заживляющие мази. И то их наносят не раньше чем на второй-третий день, когда сок полностью впитается. Если сделать это слишком рано, то вся закалка насмарку.

Теперь я понимал, почему он не хотел начинать сегодня.

Закалка — это не просто «намазал и потерпел», это был процесс, растянутый на дни, и всё это время боль никуда не денется и не станет слабее. Вот почему Грэм говорил об отдыхе и восстановлении: к такому процессу нужно подходить полным сил и готовым к боли.

Он отступил на шаг, оценивая свою работу.

— Наносить нужно равномерно и внимательно следить, чтобы ни одного участка не пропустить — иначе кожа закалится кусками, и полноценной закалки не выйдет.

— Сначала одна рука, — продолжал говорить старик, убирая горшочек с остатками сока, — Вторую сегодня трогать не будем. Иначе завтра ты вообще ничего делать не сможешь: ни есть, ни одеваться, ни… — он усмехнулся, — ни за травами ходить.

Я кивнул. Или мне показалось, что кивнул — голова двигалась как в тумане.

— Просто сиди и терпи.

Я чувствовал, как по лбу течет пот, а тело начинает гореть, словно у меня резко поднялась температура. Дыхание сбилось окончательно, превратившись в частые, короткие вдохи.

Грэм, тем временем, вышел, и через минуту принес мне кружку с водой.

— Пей.

Я взял кружку дрожащей здоровой рукой и сделал несколько жадных глотков.

Холодная вода принесла мгновенное облегчение, но только для горла — рука то продолжала гореть. Впрочем, и на том спасибо.

Я пытался отвлечься, думать о чём-то другом: о растениях в саду, долгах, предстоящей варке отваров… но боль не давала сосредоточиться — она заполняла всё, вытесняя любые другие мысли.

[Прогресс: 2%]

Ещё один процент.

— Когда я проходил закалку в первый раз, — внезапно заговорил Грэм, — мне было десять. Мой отец… твой прадед… он был суровым человеком и не признавал слабости. Считал, что чем раньше ребенок пройдет закалку, тем лучше.