Я уже мысленно прикидывал, как это сделать. Для мази нужна основа — масло или жир, конечно можно было банально купить на рынке, но я хотел кое-что другое, свое. Я хотел растительное масло «выжатое» из орехов с уже полезными свойствами. Тот же лесной орешник рос на Кромке, я видел его несколько раз. В общем, найду что-то подходящее.

— А где на Кромке растёт живокост? — спросил я. — И мать-и-мачеха?

Грэм начал объяснять, указывая направления и описывая ориентиры. Живокост предпочитал влажные места, либо берега ручьёв, либо низины. Мать-и-мачеха росла на открытых участках, где солнце пробивалось сквозь кроны деревьев. Росянка… росянку найти было сложнее всего: она росла только в определённых местах, где почва была богата живой.

Я запоминал, одновременно выстраивая в голове маршрут на сегодня.

— Спасибо, — кивнул я.

Я вернулся в дом, чтобы умыться и подготовиться к выходу. Каждое движение было пыткой: больная рука напоминала о себе постоянно, и мысли то и дело возвращались к пульсирующей боли. Теперь я понимал, что имел в виду Грэм, говоря о трудностях во время закалки. Сосредоточиться на чём-то было почти невозможно.

Я осторожно, стараясь не надавливать на воспаленную кожу, обмотал предплечье чистой тряпкой. Потом умылся одной рукой, что оказалось неожиданно сложным — простейшие действия превращались в испытания.

Несмотря на боль, я заставил себя сделать легкую разминку. Тело нуждалось в движении, а мышцы в работе. Я ограничился приседаниями, наклонами и несколькими кругами бега вокруг дома. Шлёпа проводил меня недоумённым взглядом — видимо, не понимал, зачем человек добровольно себя мучает. Но мне было нужно заставить себя привыкнуть к нагрузкам. Теперь, с живой, восстановление будет быстрым — только успевай нагружать тело!

Когда я закончил, рубашка снова была мокрой от пота, а легкие горели. Зато я чувствовал себя живым. Боль никуда не делась, но теперь она была частью чего-то большего, не главным событием дня.

Завтрак я готовил одной рукой.

Это оказалось сложнее, чем я думал. Резать овощи, держать сковородку, разбивать яйца — всё требовало двух рук, но я приспособился.

После завтрака, во время которого Грэм успел рассказать пару историй из своей молодости, я собрался в путь.

Взял кинжал, палку, кувшин и трубочку (собирался наведать мурлык), и пару тряпок с кожаными перчатками — мало ли, что придется брать руками. Кувшин был вымыт, спасибо деду, потому что вчерашний сок уже испортился.

В кармане лежал треснутый кристаллик.

В этот раз пришлось брать заплечную корзину, а не обычную чтобы держать одной рукой палку.