Я подпитал его и оставшиеся растения, и вышел за ограду.

Теперь у меня стояла задача восстановить живу, так как что вчерашняя, что сегодняшняя тренировки сожрали достаточно моего запаса живы, и я собирался быстренько его восполнить, хотя бы частично. Собственно, совместил неприятное с полезным. Начал высасывать из сорняков и бесполезных растений живу, и после этого выдирать их из земли и выбрасывать в кучу. Они были полезны, потому что на подобном увлажненном восстанавливающим отваром «субстрате» хорошо рос спорник. Грэм уже вышел наружу и внимательно наблюдал за моими действиями. Я уже не боялся использовать Поглощение, потому что старик видел его в лесу, а тут оно касалось только сорняков.

Одновременно за мной постоянно перемещался Седой. Он карабкался по верхушке забора (изредка сваливаясь вниз), успевал немного «лавировать» в сторону и мягко приземлиться. Хоть летать у него получалось уже хорошо, лапки его еще не всегда держали надежно. Волк молча лежал у калитки, лишь изредка приподнимая голову, и с легким интересом следя за моими телодвижениями. Шлепа тоже вышел наружу, за ограду. Похоже, мой пример прополки заразил его на бурную деятельность. Грядки в саду уже были чистыми и прополотыми, и там почти не было «вредных» насекомых, поэтому гусь вышел за забор и, важно расхаживая, хватал какого-нибудь зазевавшегося жучка или другое насекомое.

За час такой работы я восстановил почти десять единиц живы, и Поглощение выросло на полтора процента. Что удивительно, за всей этой работой я почти перестал обращать внимание на боль в местах закалки. Зато когда закончил, она снова возросла, а еще появилось напряжение в духовном корне от объема переработанной живы. Все-таки у сорняков была «неприятная» жива, поэтому и последствия ощущались сильнее.

Ладно, на сегодня хватит, остальное уже буду в Кромке брать у крупных растений.

Я выпрямился, отряхнул руки и увидел, что Грэм уже куда-то собирается — в Кромку восстанавливать живу, что-ли? На его поясе висел топор.

— Ты в Кромку? — спросил я, вернувшись к дому.

— Нет, к Морне.

— А? Так рано к Морне?

— И ты идешь со мной. — не терпящим возражений тоном сказал Грэм.

— Я вообще-то думал еще сварить отваров, и только тогда пойти к ней. — почесал я голову.

Причина спешки мне была непонятна.

— Зачем так спешить? Мне нужно не так много времени…

— Хочу узнать у нее новости.

— Ты думаешь она знает больше чем… — начал было я.

— Знает. — коротко ответил Грэм, — Она всегда знает больше, чем другие — у нее для этого есть все возможности.

Я не спрашивал, что именно хочет узнать Грэм, но глядя на его встревоженный вид, вдруг стало кристально ясно, что его сейчас волнует только Джарл, хоть он и старался этого не показывать. Видимо, слова Трана, сказанные во время утреннего посещения, о том, что пока никто ничего не знает, засели у него в голове, и не давали покоя.