— Ты же видишь, что я могу ей помогать. С моей живой она быстро восстанавливается. — добавил я аргументов.

— Ты волнуешься за деда, Элиас, — сказала она, — А я за дочь.

И мы оба правы.

— Ладно. — неожиданно согласилась она, — В этот день она будет лечить его чаще, но потом — нет.

Я кивнул.

— Кстати, твоя изгородь — я могу ее немного…починить.

Это было не только ради Морны. После того взаимодействия с изгородью мой Дар скакнул на четыре с половиной процента, а значит если я еще поработаю с ней, велик шанс еще прибавить в даре. А это сейчас чуть ли не самое главное. Я увидел сегодня его силу воочию. И мне нужно как можно скорее дойти до следующего этапа развития Дара.

— Да? Что ты сказал? Изгородь? — переспросила Морна. Ее взгляд не отрывался от мертвого падальщика, и похоже она просто не слышала, что я сказал, — Если можешь, почини. Буду благодарна.

После этих слов она пошла к телу мертвого падальщика и остановилась над ним.

— Угрюм был хорошим сторожем, — тихо сказала Морна.

Она ушла и через минуту вернулась с лопатой. Почти минуту Морна смотрела на падальщика, а затем, схватив его за тушу, потащила за пределы ограды. Метрах в десяти от дома она начала копать ему могилу.

Я смотрел на это и понимал, что похоже падальщик был важен только ей. Та же Лира просто с любопытством смотрела как мама копает и всё.

Я подошел к Грэму и тоже наклонился к телу Измененного.

Даже мертвой, эта тварь внушала определенный страх. А вдруг дернется и атакует?

Но нет, она лежала неподвижно. Только сейчас я понял, что Грэм так и не спросил про Джарла — то ли считал, что было неуместно, то ли просто забыл. Пожалуй, нужно будет ему напомнить. Потому что Морна все-таки могла что-то знать о судьбе главного охотника и одновременно нашего кредитора.

Я вздохнул и потянулся связью к Виа. Во время разговора с Морной я отпустил лиану погулять, а точнее кружить вокруг дома и охранять, а сейчас позвал ее обратно.

Когда она оказалась шагах в пяти от меня я ощутил что-то странное, словно в Виа проникло что-то чуждое…холодное.

Мой взгляд упал на лапу Измененного и догадка тут же пронзила меня. Я быстро перевернул его лапу.

Метка! Она потускнела и немного уменьшалась. Можно было списать это на то, что тварь умерла, но я уже знал, что это не так. Виа пила кровь Измененного, восстанавливая свое тело после ран — я сам ей позволил. За все это время я ни разу не подумал о том, что это может как-то сказаться на ней.

Но похоже, что часть метки Гиблых попала в нее и почему-то только сейчас начала действовать. Почему я сразу не почувствовал ничего? Почему только теперь?