Я присел у изгороди так, чтобы просматривать и двор возле дома, и частично видеть пасеку с остальными гнилодарцами. Рядом со мной по изгороди ползали десятки паучков Шурши.

Связь с Виа сейчас я приглушил просто для того, чтобы не сверкнуть зелеными глазами.

Вскоре со стороны леса послышался шум: хруст веток, тяжелые шаги и приглушенные голоса. Я уже знал кто это — это Грэм с Рыхлым. И конечно же когда тащишь двух пленников, незаметно это сделать не получится.

На задний двор из зарослей первым вышел Рыхлый. Он окинул взглядом Иглыша, остальных гнилодарцев и направился дальше. Видимо, это было сделано намеренно: «свой» выходит первым и встречает «своих», чтобы не спровоцировать панику когда появится Грэм с пленниками.

Следом за ним, тяжело ступая и ломая сухие ветки, показался Грэм. Он волок за собой связанных по рукам и ногам гнилодарцев. Да, не зря он с собой вечно таскает в корзине эти мотки веревок. Вот и пригодились.

Сидевшая неподалеку женщина-птица резко поднялась, ее перья на шее вздыбились. Женщина-птица нервно расправила свои почерневшие перья и хрипло каркнула:

— Рыхлый! Что происходит⁈ Кого он притащил?

— Спокойно, Орла, — Рыхлый поднял руки раскрытыми ладонями. — Сейчас всё объясню, без паники.

Я скользнул взглядом по пленникам. Одного я узнал сразу из-за следов Виа на его теле — это был гнилодарец, управляющий насекомыми. Худой, бледный и без сознания. Второй — тот самый боец ближнего боя — оказался крепким, коренастым мужиком. Он уже пришел в себя. Его одежда была пропитана кровью, а на плече и бедре зияли серьезные, но, как я и ожидал, не смертельные рубленые раны от топора Грэма. Старик бил так, чтобы остановить, а не убить.

И, конечно же, появление пленников не могло остаться незамеченным для трех гнилодарцев, сидевших перед домом. Именно туда их и тащил Грэм. Вслед за ним шла Орла и чуть в стороне осторожно семенил Мокрец. Он шел на таком расстоянии, чтобы чуть что — дать деру.

Едва эта процессия показалась перед домом, как Шипастая с криком вскочила на ноги. Шипы на ее теле с сухим щелчком выдвинулись вперед на полную длину.

— Кила! Какого хрена вы сделали с Килой⁈ — заорала она, узнав одного из гнилодарцев. — А ну развязали его! Быстро!

Ржавый тоже не остался в стороне. Он вскочил, его слоистая кожа напряглась, осыпаясь мелкой трухой.

— Рыхлый, вы что творите⁈ — рявкнул он, делая шаг вперед. — Это же наши!

— Кому ваши, — мрачно заметил Грэм, и пнув крупного гнилодарца добавил, — А кому и дрянь, из которой нужно всю дурь выбить.

Несмотря на грозный вид старика, я прекрасно видел то, чего не замечали остальные. Использование живы в бою не прошло для него даром: дышал он тяжеловато, а плечи были чуть ссутуленны. Я понимал — Грэма нужно лечить. Да, черных прожилок на его коже пока не было видно, но они и не могли выступить так быстро. Хуже было другое: если прожилки так и не выступят на коже, это будет значить, что хворь скапливается внутри, а в таком случаем нам без Рыхлого и его уникальных пиявок нам не обойтись, а пока у него осталась только одна.