переглянулись. В их взглядах не было паники — только холодная собранность. Вейра тихо, почти беззвучно, достала нож и сделала знак: рассредоточиться. Женщины бесшумно разошлись, растворяясь среди деревьев, оставляя Дарью рядом с предводительницей.— Стой за мной, — шепнула Вейра, не поворачивая головы. — И не делай резких движений. Если придётся бежать — держись тропы у ручья. Она тебя выведет к общине.Сарема вдруг напряглась, уши метнулись вперёд, в сторону зарослей, и Дарья почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.Из тени между деревьями медленно выступила фигура. Высокий, жилистый, с тёмными спутанными волосами и взглядом, в котором не было ничего, кроме злости. Он держал в руке грубо сколоченное копьё, и смотрел прямо на Дарью.Время будто застыло. Дарья сжала поводья так, что побелели костяшки, а Сарема тихо, угрожающе захрапела, будто собиралась броситься вперёд. Но прежде чем кто‑либо успел двинуться, Вейра шагнула вперёд.— Ты забрёл не туда, — её голос звучал спокойно, но в нём зазвучала угроза. — Этот лес не для твоих шагов.Мужчина прищурился, крепче сжал нож, будто прикидывая шансы. Секунды тянулись, как вечность.И тут Сарема рванулась вперёд — не в атаку, а резко вбок, уводя Дарью из линии удара, и в тот же миг воительницы сорвались с места, смыкая кольцо. Дарья прижалась к шее кобылы, чувствуя, как бешено колотится сердце.Женщины окружили чужака плотным полукольцом. Копья и луки были наготове, но пока не нацелены: воительницы ждали знака Вейры. Чужак переводил взгляд с одного лица на другое, и опять возвращался к предмету своего удивления. Он сново смотрел на неё. В его глазах злость понемногу смешивалась с тревогой. Он крепче сжал нож.— Ты один, — спокойно произнесла Вейра, не опуская своего ножа. — И ты на нашей земле. Объяснись.Мужчина хрипло усмехнулся, но в этой усмешке не было ни силы, ни насмешки — только попытка скрыть, что он загнан в угол.— Я не искал вас, — процедил он. — Шёл за зверем. Думал, тут никого нет…— Тут всегда есть мы, — отрезала Вейра.Дарья сидела в седле, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Сарема под ней замерла, только ноздри раздувались, втягивая запах страха и напряжения.— Что ты тут вынюхивал? — голос Вейры звучал твёрдо. — У нас не любят чужаков.Мужчина опустил взгляд на лезвие ножа, блеснувшее в косых лучах рассвета, и сглотнул. Его пальцы на лезвии ножа побелели, но хватка чуть ослабла — он понимал: один против воительниц не выстоит.— Я не хотел нарушать ваши границы, — произнёс