— Ты одна? А где Данил?

— В университете.

— Он же собирался тебя привезти.

Конечно. Данил успел сообщить маме даже это.

— У него дела. Я вызвала такси.

Она наклоняет голову, рассматривая меня.

— Вы поссорились?

— С чего ты взяла?

— Ты с пяти лет одинаково поджимаешь губы, когда злишься на Данила.

Я сразу расслабляю рот.

— Мы не поссорились. Просто поспорили.

— Значит, поссорились.

— Мам.

— Всё, молчу. — Она поднимает руки и возвращается к плите. — Папа будет через час. Если голодная, возьми пасту с первой тарелки. Вторая для красивого кадра, третью я пересолила.

— Спасибо.

Я забираю правильную тарелку и ухожу наверх, прежде чем мама решит выяснить подробности. В комнате переодеваюсь в домашние шорты и свободную футболку, расплетаю косы и долго расчёсываю волосы перед зеркалом. Чёрная прядь ложится вдоль щеки, выделяясь среди платиновых.

Телефон лежит на кровати экраном вверх.

Молчит.

После ужина я выполняю задания на завтра, отправляю Соне фотографию конспекта и дважды открываю переписку с Данилом. Последнее сообщение от него пришло утром:

«Не забудь поесть после второй пары».

Я тогда ответила фотографией пустой тарелки и приписала, что не нуждаюсь в контроле.

Данил прислал: «Это была забота».

Сейчас в чате пусто.

В десятом часу я сдаюсь и пишу первой:

«Я дома».

Ответ появляется не сразу. Проходит две минуты, затем ещё одна. Я успеваю отложить телефон, взять его обратно и открыть учебник.

Экран загорается.

«Хорошо».

Всего одно слово.

Я хмурюсь так сильно, что мама была права насчёт будущей морщины.

Печатаю:

«Ты занят?»

Три точки появляются и исчезают. Потом снова появляются.

«Нет».

Очень содержательный разговор. Ещё немного, и мы перейдём на азбуку Морзе.

Я уже собираюсь убрать телефон, когда приходит новое сообщение.

«Я был неправ».

Смотрю на экран дольше, чем требуется, чтобы прочитать четыре слова. Данил умеет спорить до последнего, находить аргументы даже там, где их нет, и часами доказывать, что прав. В детстве он мог неделю не признавать, что разбил мою музыкальную шкатулку, пока я не нашла осколок у него в кармане.

Следующее сообщение приходит через несколько секунд.

«Ты справилась бы сама. Я не должен был решать за тебя».

Раздражение внутри медленно ослабевает.

Я сажусь на кровати, подтягиваю ноги и набираю:

«Не должен был».

Он читает сразу.

«Я понял».

Я провожу большим пальцем по краю телефона. Данил извинился. Не попытался переложить вину на Кирилла, не добавил «но» и не стал объяснять, что сделал всё ради меня.

Это больше похоже на него прежнего. Моего Данила, который мог злиться, молчать, закрываться, но всё равно возвращался и признавал ошибку, если понимал, что перегнул.