— Между вами что-то произошло? — спрашивает Соня, когда мы устраиваемся за последним рядом в аудитории.

— Поспорили.

— Из-за Кирилла?

— Из-за того, что Данил решил поиграть в службу безопасности.

Она достаёт ручку и снимает с неё колпачок.

— Если честно, я рада, что он подошёл. Кирилл выглядел неприятно.

— Я тоже рада, что Данил был рядом. Это не значит, что он может решать за меня.

Соня поворачивается и внимательно смотрит на моё лицо.

— Ты сейчас злишься на то, что он вмешался, или на то, как именно он вмешался?

— А в чём разница?

— В первом случае ты не хочешь его помощи. Во втором — хочешь, чтобы он сначала спросил.

Я открываю тетрадь и делаю вид, что меня очень интересует тема сегодняшней лекции.

— Ты слишком много думаешь.

— Учусь на экономическом. Нас готовят анализировать риски.

— Анализируй конспект.

Соня усмехается и поворачивается к доске, но через несколько секунд снова склоняется ко мне.

— Он очень за тебя переживает.

— Мы друзья детства.

— Да, я уже слышала эту легенду.

Я толкаю её локтем, и она наконец замолкает.

После четвёртой пары дождь прекращается, но небо остаётся тяжёлым и серым. Мы с Соней выходим из корпуса вместе. Возле ступеней мокрый асфальт отражает окна, ветер гоняет по дорожке белый лепесток от букета Кирилла. Я невольно слежу за ним, пока он не прилипает к решётке ливневки.

Машины Данила на парковке нет.

Разумеется. Я сама попросила не приезжать.

Заказываю такси, прощаюсь с Соней и прячусь от ветра под козырьком. Водитель подъезжает через семь минут. Я сажусь на заднее сиденье, называю адрес и только тогда проверяю телефон.

От Кирилла нет сообщений. Новый номер тоже заблокирован.

От Данила — ничего.

Всю дорогу я убеждаю себя, что именно этого хотела. Он не контролирует. Не требует отчёта. Не спрашивает, села ли я в машину. Не появляется на мотоцикле рядом с такси и не сопровождает меня до дома.

Идеально соблюдает правила.

К моменту, когда машина сворачивает к нашему дому, я успеваю разозлиться на него уже за то, что он меня послушал.

Женская логика существует. И сейчас она сидит на заднем сиденье, хмурится в окно и сама себя раздражает.

Мама встречает меня на кухне. На столешнице горит кольцевая лампа, возле плиты стоят три тарелки с разными вариантами ужина, а телефон закреплён на штативе. На маме светлый брючный костюм и идеальный макияж, хотя из дома она сегодня не выходила.

— Крис, солнышко, не заходи в кадр, — предупреждает она, не прекращая помешивать соус. — Я снимаю рецепт.

Я послушно обхожу лампу по стене и ставлю сумку на стул.

— Хорошо. Привет.

Мама касается экрана, останавливая запись, и поворачивается ко мне.