Мама обожает эту фотографию.

Я раньше тоже.

— Мы теперь не разговариваем? — спрашивает Данил.

Закрываю коробку.

— Разговариваем.

— Вчера это выглядело иначе.

— Вчера мы ссорились.

— А сегодня?

— Сегодня ты привёз вещи.

Он вытаскивает руки из карманов и медленно застёгивает куртку, хотя в доме тепло.

— Я не спрашиваю про договорённость. Ты всё решила.

— Хорошо, что понял.

Его взгляд становится жёстче, но Данил сдерживается.

— Я спрашиваю про нас.

— Про нашу дружбу?

— Да.

Я сажусь на край кровати. Ноги мёрзнут, и я прячу босую ступню под вторую.

— Не знаю, Данил.

Он хмурится.

— Мы дружим пятнадцать лет.

— Поэтому всё сложнее.

— Одна ссора не перечёркивает пятнадцать лет.

— Дело не только в ссоре. Мы переспали. Не один раз. Теперь делать вид, что ничего не происходило, у меня не получится.

— Я не прошу делать вид.

— А что ты просишь?

Данил отводит взгляд к окну. За стеклом висит белый туман, на ветках клёна блестят капли воды. Его пальцы скользят по молнии куртки и останавливаются возле воротника.

— Дай мне исправить.

— Как?

— Не знаю.

Честный ответ.

И от этого ещё хуже.

Если бы он снова начал объяснять, почему имел право вмешаться, я бы легко разозлилась. Но Данил стоит посреди моей комнаты, смотрит упрямо и устало, а я вижу перед собой не только мужчину, сорвавшего мне встречу.

Я вижу мальчика из детского сада.

Друга, который носил мой рюкзак, делился завтраками, терпел мои колкости и звонил из другого города, даже когда разница во времени заставляла его вставать в шесть утра.

Из жизни нельзя аккуратно вырезать несколько недель и оставить всё остальное нетронутым.

— Мне нужно время, — говорю я.

Данил сразу кивает.

— Хорошо.

— И расстояние.

На этот раз пауза длится дольше.

— Сколько?

— Я не составляла график.

— Крис.

— Не знаю. Просто не пиши мне каждый час, не приезжай без предупреждения и не следи, сколько булочек я ем.

Он опускает голову и тихо выдыхает.

— Я не слежу.

— Вчера следил.

— Ты взяла один салат.

— Вот видишь.

Уголок его рта дёргается, но улыбка быстро исчезает.

— Ладно. Не буду.

— Спасибо.

Данил делает шаг к двери, потом останавливается.

— Ты перенесла встречу с Никитой?

Внутри мгновенно вспыхивает раздражение. Он замечает моё лицо и поднимает ладонь.

— Всё. Забудь. Не моё дело.

— Верно.

— Тяжело, — признаёт он.

— Привыкай.

— Постараюсь.

Он выходит из комнаты. Я иду следом, чтобы проводить. На лестнице нас перехватывает мама. Эфир закончился, но свет в гостиной ещё горит. На маме кремовая блузка и брюки, волосы уложены крупными волнами, а на лице сияет улыбка человека, который не подозревает, что попал в центр очень неловкой ситуации.