На несколько секунд я забываю, как дышать.

Широкие плечи, сильные руки, ровные мышцы живота. На левом боку тонкий светлый шрам, которого я раньше не видела. Данил сидит передо мной обнажённый по пояс, и от прежнего худого мальчика в очках не осталось ничего, кроме знакомого взгляда.

Я провожу ладонью по его груди. Под пальцами горячая кожа и напряжённые мышцы.

— Когда ты успел? — спрашиваю шёпотом.

— Что?

— Стать таким.

Уголок его рта дёргается.

— Три года, Крис.

— По видеосвязи ты выглядел нормально.

— Спасибо.

— Я не в этом смысле.

— Понял.

Он перехватывает мою ладонь и целует внутреннюю сторону запястья. Потом прижимает её к своей груди, прямо над сердцем.

Оно бьётся быстро.

Не только я здесь не справляюсь с происходящим.

Эта мысль успокаивает.

Ненадолго.

Данил снова целует меня, обхватывает бёдра и встаёт с дивана. Я вскрикиваю и рефлекторно цепляюсь за его плечи.

— Ты что делаешь?

— Переношу нас в спальню.

— Я могу идти.

— Знаю.

— Тогда поставь.

Он не отвечает. Придерживает меня одной рукой под ягодицами, второй обхватывает за спину и идёт через гостиную. Приходится обвить ногами его талию, чтобы не свалиться.

Телевизор продолжает показывать фильм. Главные герои на экране о чём-то спорят, но их голоса становятся тише, когда Данил выходит в коридор. Спальня находится за второй дверью справа. Он толкает её плечом и включает свет возле входа.

Здесь я ещё не была.

Комната просторная, но не пустая. Большая кровать стоит изголовьем к тёмно-серой стене, по обе стороны узкие тумбы и небольшие лампы. Напротив — низкий комод, у окна кресло с брошенной на спинку рубашкой. Плотные шторы закрыты не до конца, между ними видны огни ночного города. На кровати тёмное покрывало, у изголовья две серые подушки.

Данил опускает меня на край матраса.

Ступни касаются мягкого ковра. Он остаётся стоять между моих коленей, высокий, обнажённый по пояс. Я сижу перед ним без свитера и бюстгальтера, с растрёпанными платиновыми волосами и одной чёрной прядью, прилипшей к губам.

Вот теперь здравый смысл пытается вернуться.

Слишком поздно.

Данил убирает прядь с моего лица, проводит пальцами по щеке и наклоняется. Поцелуй становится медленнее. Его ладони скользят по плечам, груди, талии. Я расстёгиваю пуговицу на его джинсах, но пальцы дрожат и не сразу справляются с молнией.

Он накрывает мою руку.

— Не торопись.

— Я не тороплюсь.

— Конечно.

От привычной насмешки становится легче. Я тяну молнию вниз и чувствую под ладонью твёрдость. Сразу убираю руку.

Данил тихо выдыхает.

— Испугалась?

— Нет.

— Врёшь.

— Я просто не ожидала.

— Чего?