Я шлёпаю его по руке.

— Даже не думай.

— Хочу посмотреть.

— На что?

— Нет ли крови.

От прямого ответа становится неловко. Я одёргиваю футболку ниже.

— Я сама посмотрю.

Данил не спорит. Берёт меня за подбородок и поворачивает лицо в сторону окна. Его большой палец проходит по шее.

— Здесь след.

Я сразу прикрываю кожу ладонью.

— Видно?

— Если убрать волосы.

Распускаю платиновые пряди вперёд и проверяю, закрывают ли они шею. Чёрная прядь падает точно на нужное место.

— Значит, волосы не уберу.

— Тебе идёт.

— Что именно? След от твоих зубов?

— Тоже.

Я возмущённо смотрю на него.

Данил улыбается и наклоняется. Я успеваю упереться ладонями ему в грудь.

— Нет.

Он останавливается в нескольких сантиметрах от губ.

— Почему?

— Я ещё не чистила зубы.

— Мне всё равно.

— А мне нет.

Улыбка становится шире. Данил целует меня в лоб и отступает.

— Щётка в ящике. Полотенце чистое на полке. Я приготовлю завтрак.

Он поднимает с пола свою одежду и выходит из спальни. Я провожаю его взглядом.

Слишком спокойно.

Будто мы не переспали впервые, а просто проснулись после обычной ночёвки.

Мне бы такую выдержку.

В ванной тепло и пахнет гелем для душа. На зеркале остался пар, возле раковины лежат часы Данила, расчёска и флакон парфюма. Всё расставлено аккуратно. Даже полотенца сложены ровными стопками.

Открываю верхний ящик. Внутри лежат две новые зубные щётки в упаковках, бритвенные принадлежности и небольшой флакон антисептика.

Беру розовую щётку.

Через десять минут выхожу чистая, причёсанная и немного спокойнее. Платиновые волосы оставляю распущенными, чёрную прядь укладываю поверх следа на шее. Футболка Данила всё ещё на мне. Переодеваться собираюсь после завтрака.

Из кухни доносится запах кофе и жареного хлеба.

Я прохожу по коридору в гостиную. Телевизор выключен, миска с попкорном убрана, на диване лежит аккуратно сложенный плед. Если бы не моя заколка возле подушки, ничего не напоминало бы о вчерашнем вечере.

Данил стоит у плиты. Теперь на нём белая футболка и те же серые брюки. На сковороде жарится омлет, в тостере подрумянивается хлеб. На кухонном острове уже стоят чайник, лимон, сахарница и упаковка обезболивающего.

— Ты решил открыть филиал ресторана? — спрашиваю я, садясь на высокий стул.

— Мама велела накормить.

— Боишься её?

— Твою — да.

— Правильно.

Он выключает плиту, перекладывает омлет на две тарелки и ставит одну передо мной. Рядом придвигает стакан воды и таблетку.

— Выпей после еды.

— Я не развалюсь.

— Знаю.

— Тогда зачем смотришь так, будто сломал меня?

Пальцы Данила замирают на ручке сковороды.

Он ставит её в раковину и поворачивается.