— Можно было спросить.

— Хотел, чтобы ты приехала.

Его пальцы на секунду замирают на крышке контейнера. Потом Данил продолжает раскладывать еду, словно не сказал ничего особенного.

Я сажусь на высокий стул.

— Мог просто написать.

— Я написал.

— Не про еду.

— Крис, ешь.

Очень удобный способ закончить разговор.

Он разогревает пасту, ставит передо мной тарелку и наливает воду. Сам садится напротив с супом. Мы ужинаем на кухне, обсуждая мою работу по экономике. Данил предлагает посмотреть её после еды и находит ошибку в расчётах ещё до того, как я успеваю открыть ноутбук.

Через сорок минут мы сидим рядом за островом. Я исправляю таблицу, Данил читает текст, положив локоть на спинку моего стула.

Его лицо находится слишком близко.

— Здесь повтор, — говорит он и указывает на абзац.

— Где?

Данил наклоняется. Грудь касается моего плеча, ладонь ложится на стол возле моей.

— Вторая и четвёртая строки.

Я смотрю на экран.

Потом на его пальцы.

Потом на губы возле моего виска.

— Ты специально?

— Что?

— Дышишь мне в ухо.

— Я просто дышу.

— Отойди.

Он выпрямляется и отступает на шаг.

Сразу становится легче сосредоточиться.

И скучнее.

Я исправляю повтор, сохраняю документ и закрываю ноутбук.

— Всё.

— Тогда домой?

Я поворачиваюсь на стуле.

— Ты серьёзно?

Данил опирается бедром о кухонный остров. Лицо спокойное, руки скрещены на груди.

— Ты сказала, что тебе больно.

— Уже меньше.

Его взгляд опускается к моим губам.

— Насколько меньше?

— Достаточно, чтобы целоваться.

— Только целоваться?

Я пожимаю плечами.

— Посмотрим.

Он подходит.

На этот раз медленно. Останавливается между моих коленей, разводит их ладонями и притягивает стул ближе. Я кладу руки ему на плечи.

Данил целует меня без спешки. Сначала губы, потом шею. Его пальцы скользят под блузку, проходят по талии, но не поднимаются выше.

Я сама беру его руку и кладу на грудь.

Дыхание Данила становится тяжелее.

Он расстёгивает две верхние пуговицы, отводит ткань и касается губами кожи над бюстгальтером. Потом поднимает голову.

— В спальню не пойдём.

— Почему?

— Потому что ты ещё не восстановилась.

— Ты врач?

— Нет. Но хромала утром.

— Уже не хромаю.

— Сегодня только это.

Его большой палец проводит по соску через ткань бюстгальтера. Я вздрагиваю и сильнее сжимаю плечи.

— Это тоже считается сексом? — спрашиваю я.

— По нашему договору — да.

— Удобно.

Данил улыбается и снова целует.

Мы остаёмся на кухне недолго. Он переносит меня на диван, укладывает рядом и накрывает пледом. Целует, гладит, доводит до дрожи одними пальцами, но не позволяет снять с него брюки.

Когда я пытаюсь, Данил перехватывает запястья и прижимает к дивану.