— Прекрасные стартовые позиции, — успокоил я себя. — Просто замечательные. Что там сказал Фидель своему брату? «У меня три человека, и у тебя пятеро. Значит, мы победим».

Ну, что же, пора готовить фокус. Клиент созрел. Я вскрыл ящик, где лежала небольшая мортирка, совсем крошечная, едва ли в две ладони длиной. Ящик, сколоченный из толстенного бруса, заодно служил лафетом. Вида эта пушчонка настолько несерьезного, что амбакты презрительно скривились было, но заметив мой свирепый взгляд, быстро сделали приличные лица, сменив презрение на почтительный интерес.

— Второй ящик тащи! — скомандовал я и продемонстрировал публике уложенные в ячейки гранаты, отлитые в виде очищенного апельсина. Сделать полноценную сетчатую рубашку мастер не смог, а вот такую — вполне. Тут гранаты знают, но до рубашки не додумались. Еще одна причина не выпускать мастера назад. Может, еще какое-то время это побудет моим ноу хау. Хотя вряд ли. Народ тут учится на редкость быстро, а перекованный новыми религиозными постулатами и вовсе рванет вперед так, что не догонишь. Правда, не сразу. На это десятилетия уйдут. Головы в одно мгновение не перепрошить.

— Ты и ты, — ткнул я пальцем. — Тащите пушку. Ты и ты — ядра к ней.

Я люблю предрассветную тишину. И всегда ее любил, уже и не помню почему. Светлеет небосвод, выпуская из-за горизонта первые ленивые лучи. Красятся в розовое облака, застывшие на безветренном небе. С разогретой за день реки ползет легкое марево тумана, который растает, как только солнышко покажется над горами Арвернии. В это время сон крепкий, и даже самый дисциплинированный часовой начинает клевать носом, пока одна рука не зажмет ему рот, а вторая не пощекочет сердце кончиком финки. «Собачья вахта», мечта диверсанта. Я, кажется, понял, почему любил это время. Только вспомнить ничего не могу.

Сегодня никого резать не нужно, а потому мы пришли на место пораньше, когда ночь еще властвует безраздельно. Тут темно, хоть глаз коли, поэтому добирались до заранее выбранного места по памяти. Темень — это хорошо. Темень даст нам фору по времени. Враг не увидит дым, и мы сможем с одного места отстрелять половину боезапаса. А потом посмотрим. Или сменим точку и еще раз пальнем, или побежим сломя голову, отбиваясь от преследователей. Мы стоим между двумя постами, но все холмы солдатам не перекрыть никак. Это попросту невозможно.

Я заложил заряд в холщовом мешочке, с задумчивым видом взял в руку чугунный апельсин и запальную трубку с нарезанными делениями. Видимо, это секунды. По этим линиям я должен буду определить замедление взрыва гранаты. Только вот у меня проблема. Я понятия не имею, куда именно она упадет, и сколько секунд будет лететь. Я их этой штуковины ни разу не стрелял. Это ведь не миномет.