— Уф-ф!

Клеон спрыгнул с бочонка и повернулся к трибунам, которые жадно ловили каждое его слово, каждый взгляд. Они ждали его последних слов, самых важных. И они их услышали.

— Получите имения из конфискованных у предателей, — пообещал Клеон. — Втрое от положенного при отставке. И по таланту золота. Менипп! Бери своих и скачите, что есть мочи в Массилию. Возьми Гектора, пока не подошли легионы с востока. Тащи его к нам навстречу! Город держите, пока мы не придем. Легион пойдет сдвоенными переходами, налегке.

— А прикрытие, государь? — всадник впервые употребил то слово, от которого у каждого по спине пробежал холодок смерти. Дыбой, клещами палача и колом в заднице повеяло от него.

— Ни одна пуля в нас больше не вылетит, — Клеон вдруг криво усмехнулся. — Эдуи празднуют нечаянную победу. Уже, наверное, напились на радостях.

* * *

Как только за горизонтом растаял последний солдат Вечной Автократории, мы повернули домой, в Бибракту. Как ни тяни, а надо решать, как жить дальше. Брат Дагорикс все еще действующий вергобрет, и он распорядился провести общую пьянку, то есть заседание синклита народа эдуев. Это было одно из немногих распоряжений вергобрета, которое выполнялось незамедлительно, без споров и с блеском в глазах. Выпить тут все не дураки.

Только вот я внезапно почуял холодок отчуждения, который исходил от тех, кто еще совсем недавно стоял со мной в одном строю. Да, они хлопали меня по плечу, улыбались мне и жалели, что я женат. Но все это пустое. Они меня ненавидят и боятся, как бешеной собаки, от которой непонятно, чего ожидать. Даже брат Даго косится порой, хочет что-то сказать, но молчит. Тут нет полных идиотов. И даже у самых недалеких не осталось сомнений, кому они обязаны бескровной победой. А следом за этим закономерно возникает другой вопрос: если этот странный парень разобрался с войском Талассии, то что он может сделать с нами? Какие у него планы на жизнь? Не захочет ли он стать наследственным риксом, которые были у нашего народа в стародавние времена? Я слышу скрип заскорузлых мозгов и понимаю, что на эти вопросы придется ответить. Иначе не сносить мне головы. Что случилось с Суреной, разбившем Марка Красса? Что случилось с Михайлой Воротынским после победы при Молодях? Что случилось с Валленштейном, Аэцием и Германиком? Убили всех. Убили из ревности и из страха, что популярный полководец станет опасен.

Вот поэтому, когда мы все-таки добрались до Бибракты, а на стол набросали жареного мяса и лепешек, я поднял кубок и встал. Все взгляды немедленно обратились на меня. Даже Акко и Нертомарос смотрят недоверчиво, с каким-то неясным опасением.