— Стрела из кустов прилетела, прямо в брюхо. Дрянь, деревяшка! Такой только кроликов бить. А она в дерьме измазана была.

— Отвоевался брат-воин! — Агис тоскливо покачал головой. — Плохая смерть.

— И не говори, — сплюнул на землю Неф. — Потащили!

Лагерь возвели до темноты, потеряв восемь человек и застрелив двух кельтов с луками. Устали все как собаки, а потому, поев похлебки с кониной, солдаты завалились спать без привычного трепа у костра. Агис, казалось, только-только закрыл глаза, как звон колокола возвестил о наступлении утра.

— Шестая когорта! Построение! — орал трибун. — На молитву!

— Я чту Маат, священный Порядок, основу жизни, — загомонили солдаты, протирая заспанные глаза. — Я чту своего государя, ибо его власть от богов. Я чту высших, ибо они достойны. Я чту предков и улучшаю сделанное ими. Моя добродетель — безупречность во всем, что я делаю. Служение — мой священный долг. Я не жду за него награды, но она ждет меня на небесах.

Молитва была новой. Говорят, ее истинные слова обрел царевич Гектор, да продлятся его дни. Люди поудивлялись недолго, но спорить никто не стал. Оказывается, это проклятые храмовники, псы Немезиды Окаянной, исказили свет Маат. А вот теперь, когда храмовников перерезали, благодать невозможная над миром воссияла. Так жрец их когорты сказал.

— Завтракать! Морды умыть! Час на все, потом выходим!

Навьюченные поклажей солдаты шли уже который час. Хоть и везут припасы рекой, а все равно, груз на плечах от этого почему-то легче не становится. Кираса, шлем, поножи и «пика солдатская, легионного образца, восьми локтей, с подтоком» — за такое имущество Агис расписался, когда получал его на складе. Весило все это добро целый талант, и ехало оно на телеге, влекомой штатными мулами. У солдат же с собой тесак, котелок, топор, кирка, запас еды, узелок с солью, корзины для земли, пилы, сменная одежда и прочее солдатское барахло, включая тощий кошель с драхмами. В походе воинам много денег не дают, ибо незачем. Они у казначея, в глубоком тылу лежат. И у него же деньги пропадают бесследно, когда солдата убивают. Очень прибыльно быть легионным казначеем. Они с господином легатом выморочные денежки на двоих делят.

Солдаты идут вдоль кромки воды, а по правую руку, буквально в трех сотнях шагов раскинулись поросшие лесом холмы. Туда ходили в разведку арбалетчики, заглянули в кусты и не нашли никого. А десятки едва заметных тропок, петляющих безумным зайцем, и вовсе не обыскать нипочем. Всадники-фессалийцы сказали, что все дороги на восток завалены упавшими деревьями. И что там, скорее всего, засады, и что среди них дураков нет без команды в леса лезть. Агис даже поежился, как будто почувствовал впившийся в него с тех холмов ненавидящий взгляд. Он Нефа понимал. Его и самого томило нехорошее предчувствие. Вдоль леса идти еще пару часов. Дерьмовое место. Не нравится ему здесь. А вскоре он услышал…