— Чтобы ты руку набил, — нашелся я с ответом и важно отвернулся. — Пошли, доблестные мужи. Вам будет, чем похвалиться дома.

* * *

Легат Ветеранского легиона сидел, обхватив голову руками. Шестая когорта — двести человек убитых. Десятая когорта попала под удар конницы аллоброгов. Варваров отогнали, и многих перебили, но полсотни воевать больше не смогут. А еще камни, летевшие со скал в ущелье. А еще постоянные стрелы и дротики, жалящие из-за каждого куста. А теперь еще и это… Целая баржа пороха. Клеон застонал, сжав ладонями виски, в которых толчками билась глухая боль. Мать почуяла ловушку и предупредила его о ней. Что же, это она и есть. Если он понесет поражение, всему конец. Они и так висят на тонкой ниточке. Разгром легиона уничтожит его род навсегда, превратив в захолустную деревенщину, зарабатывающую на оливковом масле, репе и ячмене. Хотя нет. Отсутствие победы уничтожит его род. Так будет точнее.

Клеон размышлял. У варваров появились хейропиры, с которыми они научились довольно ловко управляться. А вот баржу с порохом расстреляли издалека, из нарезных ружей. И кто же это у кельтов такой меткий?

— Бренн, сволочь, — глухо прошептал Клеон. — Это ведь ты. Твоя рука. Даймон, пришедший на землю из Тартара. Жаль, не убили мы тебя тогда. Жадный дурак Деметрий польстился на твои обещания.

— Господин, — в палатку вошел префект, приложивший руку к сердцу. — Второй лагерь обустроен. Зашли последние когорты.

— Собери трибунов, — Клеон принял величественный вид, в мгновение ока стерев выражение отчаяния с холеного лица. Никто и никогда не увидит его слабости.

— Слушаюсь, господин, — префект лагеря повернулся и вышел, оставив Клеона в одиночестве.

Молодой эвпатрид не сделал пока что той самой дорогостоящей глупости, которую совершают все, подобные ему. Он проявлял уважение к тем, кто ему подчинялся, отчего умудренные сединами мужи если не слушали его, то уж как минимум не презирали и не спешили подставить. Они относились к сыну ванакса как к неизбежному злу, но молили всех богов за то, что он хотя бы не мешает им делать свою работу. Подобное случалось нечасто. По большей части такого рода мальчики оказывались деятельными дураками с завышенным мнением о собственных военных талантах. И тогда служба превращалась в истинную муку.

— Господин! — командиры когорт внимательно смотрели на молодого еще мужа, в котором текла священная кровь. Они не ждали от этого разговора ничего хорошего. Для двух дней пути потери просто чудовищные.

— Трибун легкой конницы! — четко произнес Клеон.

— Я, господин, — мужик лет тридцати пяти, с блеклым шрамом на лице, сделал шаг вперед.