Первый лист рукописи был украшен устрашающей, и от этого еще более завлекательной надписью: «Сию работу в печать не допускать, имеющиеся списки уничтожить. Автора ее, как вольнодумца предерзкого, от должности отставить без возможности апелляции». И подпись: ректор Лисимах.

— Ну надо же, как интересно! — восхитилась Эпона, открыв первую страницу.

* * *

Год шестьдесят пятый от основания Храма. Энгоми. Год 1110 до Р.Х.

Клеопатра готовилась к семейному обеду с тоской обреченного на казнь. Редкие встречи большой семьи никогда не несли в себе радости. Братец Ил всегда умудрялся испортить их совершенно непостижимым образом. Наверное, у него был к этому делу какой-то редкостный талант. А ведь приехала не только Береника из Спарты. Даже сестра Лаодика приплыла из Пер-Рамзеса, куда была выдана замуж за верховного жреца Сераписа.

Царевна вздохнула и придирчиво оглядела себя в зеркало. Стара. Она стала очень стара, перешагнув на седьмой десяток. Кругленькое, милое когда-то лицо пробороздили морщины, и только глаза у нее остались молодыми. Ореховые, острые и умные, как у отца. Она давно уже прабабушка, и даже любимый сын Александр скоро в очередной раз станет дедом. Он воюет где-то в Ливии, отодвигая границу Нижнего Египта далеко на запад.

— Матушка, ты идешь? — дочь Поликсена заглянула к ней. — Ну, пойдем же. Помилуй нас Великая Мать, если позже ванассы придем. Тетушка Хемет-Тауи ненавидит опоздания. Так и будет бурчать весь вечер.

— Пойдем, — вздохнула Клеопатра, поминая про себя невестку недобрым словом.

С тех пор, как братец Ил создал до невозможности сложный дворцовый церемониал, жизнь в отцовском доме стала невыносима. Клеопатра задыхалась здесь, окруженная толпами бездельников, которые внезапно наводнили дворец. Они исполняли предписанные ритуалы с наслаждением, потому как это было куда проще и прибыльней, чем нестись с копьем на врага. Простота нравов времен царя Энея канула в ахейскую Лету. Через каждые двадцать шагов у стен стояли разодетые в ливреи придворные, которые даже не моргали, когда царственная особа изволила шествовать мимо. А когда мимо проходил сам ванакс, они поначалу даже простирались ниц. Это было весьма затруднительно, потому что ширина коридоров не позволяла Илу идти с подобающим достоинством и одновременно переступать через лежащие крестом тела. Ему даже пришлось изменения в церемониал вводить, дабы в узких пространствах ниц не простирались, «потому как от этой нелепицы лишь умаление чести царской особы происходит»

— В храме все хорошо, матушка, — на всякий случай сказала Поликсена, которой перевалило за сорок, и которая уже выдала замуж дочерей. — Я была там утром.