Те роды, что жили севернее, тоже торговали с купцами из Талассии, но особенной тяги к ней не имели. Их интересы были обращены в сторону ближайших соседей: аквитанов, битуригов, лемовиков и эдуев. Линия разлома шла примерно посередине, там, где располагались владения Синорикса, который терпеливо слушал горлопанов и ждал, когда они все-таки устанут.

— Не пойдем под ванакса! — орали одни. — Ишь, чего удумали! Наша воля! Не отдадим ее никому! Будем жить, как наши деды жили. Чай, не глупее нас были предки. И землю свою сохранили, и честь!

— Да что ты сохранишь! — орали в ответ другие. — Тебе же сказали! Царевич Гектор три легиона приведет. Тут один всего воюет, а от аллоброгов и половины не осталось. Не согласишься сейчас, пойдешь в амбакты к лемовикам или к белгам. Кто ты без своей земли?

— А ты, Синорикс, чего молчишь? — спросили вдруг его, когда запал у враждующих сторон закончился. — Ты рикс, скажи свое слово.

— Я бы взял ожерелье эвпатрида, пока еще дают, — Синорикс задумчиво покрутил в руках пустой кубок, на дне которого перекатывались рубиновые капельки вина. — Потому что потом не дадут. Щедрое предложение, отважные мужи. Нам наши земли оставляют, а на шею золотое ожерелье вешают.

— Потому что сейчас они слабы! — заорали всадники-северяне. — Мальчишка Бренн Дукарии им кровь пустил. Он их бьет, пока мы как трусы в своих усадьбах сидим!

— Если бы они сильны были, — недобро усмехнулся Синорикс, — они бы с нами договариваться вообще не стали. Пришли бы и выгнали пинками из своих домов. А Бренн, хоть и зять мне, таких врагов нажил, что теперь будет на дне морском от них хорониться. Я с ним местами не поменяюсь.

Вотрикс вышел на середину и поднял руку, попросив слова. Понемногу шум затих, и взоры всадником устремились на него.

— Я предлагаю так, достойнейшие, — сказал он. — Мы люди вольные.Мы сами господа в своей земле. Пусть те, кто хочет, идет под ванакса. А кто не хочет, пусть живет, как раньше.Их никто не неволит. Предлагаю разговор на завтра перенести, а сейчас выпить как следует. У меня в обозе вино есть. Угощаю.

— Да-а! — единодушно выдохнуло высокое собрание, изрядно утомленное спорами. — Тащите вино! Горло пересохло.

Синорикс проснулся от странного шума. Предрассветный город стонал, как раненый зверь. Отовсюду неслись крики, слышались выстрелы и звон оружия. Выстрелов было много. Так много, что у Синорикса волосы поднялись дыбом от жуткого предчувствия. Не было у них столько ружей. Неужели эдуи ворвались в город? Он лапнул темноту вокруг себя, нащупал пояс, надел его и вытащил меч.