— Это все вам! — и на два здоровых ящика, сбитых из фанеры, показываю.

Кстати, они действительно большие, в каждом, наверное, килограмм по пятнадцать весу. Ксаныч аж крякнул.

— Ну, что стоишь? Тащи гвоздодер давай.

Мне же еще пришлось и распаковкой заниматься.

Звягин в один зарылся, потом в другой.

— Ага, вот этот мне, — говорит, — А второй твой.

— Константин Александрович, — осторожно так отвечаю, — Они оба для вас.

— Да нет, Сашка, второй как раз для тебя, мне в письме так и указано. Ладно, ты лось здоровый. Хватай мою коробку и тащи ко мне. Ты ведь еще не ужинал?

Ну, и куда я денусь? Пришлось поработать грузчиком. Выяснив, что я пока могу потерпеть с ужином, Ксаныч вдумчиво принялся за распаковку посылки, набитой традиционными южными гостинцами: вареньем, сухофруктами, домашним вином, вялеными помидорами, гранатами, миндалем, еще какими-то вкусняшками. О, и вяленой рыбы положили и даже крымского пива.

— О, пробовал когда-нибудь такое? — комендант показал мне пару банок.

— Это кизиловое вроде? Такое да, ел, вкусное. А что во второй банке не пойму?

— А это варенье из опунции. Знаешь, что такое? — лицо у Звягина стало хитрое-хитрое.

— Название слышал, но что это… затрудняюсь.

— Она только в Крыму у нас в стране растет, это кактус такой. Его во время первой обороны итальянские солдаты завезли, посадили на Итальянском кладбище. А растение потом по всему южному берегу распространилось. Из плодов его варенье делают, вкус необычный, но всем нравится. Сейчас чаю с ним попьем.

Точно, мне же рассказывали, что плоды эти приходится собирать в перчатках, а потом так же в перчатках мыть под струей воды и корочку срезать. А иначе никак — там колючки очень мелкие, а от них нужно обязательно избавиться, иначе потом языком поймаешь, мало не покажется. Но такие сложности сборщиков не останавливают, очень уж результат впечатляет. Плоды можно есть сырыми, можно из них варенье делать. А вкус каждый по-разному описывает, очень уж он необычный.

Когда уже ужинать уселись, Ксаныч вдруг говорит:

— Спасибо тебе, Сашка.

— Это еще за что? — не понял я.

Звягин помолчал, потом вздохнул, достал с верхней полки бутылку коньяку, набулькал себе стопку. Судя по этикетке «Ай-Петри КВВК», напиток был из посылки, коньячок-то крымский, я такой в Магадане не видал. Комендант покрутил стаканчик в ладони, медленно выцедил.

— Ладно, ты парень не из болтливых. В свое время поругался я с сестрой очень, не нравился мне ее парень. Ну, в общем, конфликт у нас с ним произошел, тебе не важно из-за чего. А когда она замуж пошла, психанул я сильно, сказал, что ноги моей у них в доме не будет. Я тогда только после мореходки был, попал сюда, на Дальний Восток, понравилось. Тут не Крым, конечно, зато просторы какие, это тебе не маленькое Черное море. Я даже в загранку ходил, в Японии, в Корее, в Гонконге, на Аляске, в Канаде бывал, по Ледовитому океану хаживал. А с сестрой не общался, только иногда письма и посылки посылал, но без обратного адреса. С дядей вот общался, но он кремень, ничего не скажет, если нельзя.