Нормально так посидел, за три часа страниц пятнадцать накатал, отрешившись от окружающей суеты. Даже не слышал, как хлопнула входная дверь. Оторвался, только, когда прибежала Алиса, звать меня знакомится с родителями. На самом интересном месте прервала.

Я так понял, родители Алисы специально друг с другом встретились, чтобы вместе домой зайти. Петр Степанович оказался кряжистым мужиком пониже меня, но с мощными руками. Эдакий борец, не сумо, но уже в этом направлении, жена, похоже, кормит его хорошо. Располнеть мешает только не самая легкая работа.

Как оказалось, он трудится на шагающем экскаваторе, вскрывает новые полигоны под разработку золота. Махина там впечатляюще огромная, передвигается со скоростью медленно идущего человека. Оно и рычаги дергать в кабине намаешься, а ведь починка тоже возложена на самого экскаваторщика. Но зато работа хорошо оплачивается, что есть, то есть.

Валентина Ивановна сразу видно, что работник образования — карие глаза внимательные, держит себя строго, ну, и отрепетированный тон и тембр голоса — практически все, поработавшие в школе учительницы по нему легко узнаются. Еще и темно-русые волосы в узел завязаны. Ну, как перед собственной классной дамой или завучем стоишь, мучительно вспоминая про какую из провинностей она узнала. Ох, уж этот педагогический профессионализм, надеюсь, с домашними она другая, а то я Димке не завидую.

Первым делом я подарки вытащил. Главе семьи блок сигарет и бутылку сливовицы, к счастью с запасом взял.

— Что за странные такие? Ронхилл какой-то?

— Это югославские, говорят, весьма неплохие, а сливовица болгарская. Это как коньяк, только спирт делают из слив, а не из винограда.

Маме достался набор из нескольких тюбиков с кремом, флакона с розовым маслом и еще одного, поменьше, с лаком для ногтей. В конце я достал духи «Может быть», встреченные весьма благосклонно. Младший брат получил последний комплект гэдээровской железной дороги и кубик Рубика, моментально усвистав разбираться с подарками.

Я ему даже позавидовал, потому, как меня сейчас ждет перекрестный допрос с пристрастием. В зале уже, оказывается, стол успели накрыть, но пока меня на кресло усадили, следственный комитет рядком расположился на диване. Комнатка маленькая, так что я оказался почти вплотную к потенциальной теще. Кресло, кстати, всего одно, для второго явно места не нашлось.

Зал почти квадратный, у одной стены три шкафа из гарнитура, между ними дверь во вторую комнату. У окна тумба с цветным телевизором на нем, напротив диван у завешенной ковром стены и под углом к нему кресло, рядом с которым проем, ведущий в прихожую. После того, как стол в комнате поставили, места практически не осталось, только узенький проход к дивану, да во вторую комнату. Впрочем, так в большинстве советских квартир.