Подарки сразу выдал. Отцу, ясное дело, бутылку красивую с завлекательным содержимым, шикарный кожаный ремень югославский, оттуда же сигареты. Он у меня особо не курит, но любит иногда побаловаться, будет ему и самому когда-никогда попользоваться и мужиков угостить. Еще туфли хорошие подарил, на лето пригодятся, когда в отпуск поедут. Мачехе достался целый парфюмерный набор из духов, кремов, шампуня. Еще ей плед и импортную кофточку выдал. И малым кое-какие вещички, но там в основном летние, плюс пару десятков диафильмов, проектор у них есть, я знаю. В общем, никого не забыл.

— Валентина Васильевна, — говорю, — Ты не обижайся, что раньше вел себя по-свински. Отца ревновал, сейчас вот своим умом пожил, понял, что дураком был.

Женщина аж прослезилась, поцеловала меня и побежала стол накрывать. М-да, поспешил я с ужином, стоило подождать.

Сели на кухне, братья наотрез отказались с нами идти, остались дальше железную дорогу осваивать. А мы соседей позвали и в тесном кругу мой писательский дебют отметили. Ну, понятно, отцу похвастаться хочется. Он-то простой работяга, ну, не совсем работяга, мастер на прииске, но по нынешней «табели о рангах» представители творческих профессий повыше будут. Иные даже зарабатывают покруче, несмотря на отсутствие северных надбавок. Это не говоря про работу в кабинетных условиях. Нет, всякие авторы есть, конечно, иные и сами по тайге всю жизнь мотаются, но таких не так и много. Да вот Ефремова взять, тот изрядно экспедиций провел в самых глухих углах Союза и даже Монголии.

Но все равно, работа на северах — не сахар, несмотря на хорошие деньги. Зимой здесь морозы под 50, летом на полигонах тоже условия те еще. Гнус, работа в холодной воде по колену. Резиновые сапоги вроде влагу не пропускают, только через часика три снимаешь их, а там литр соленой воды плещется — это пот, которому испаряться некуда, вот он в сапогах и конденсируется. Приходится одевать обычные носки, шерстяные и все это в портянки заматывать. И все равно ноги мерзнут, особенно после того, как из-за пота портянки и носки влажными станут.

И физически тяжело, работа непростая, летом смены длинные, теплый период длится недолго, нужно успеть сделать как можно больше, тем более, что полярный день стоит, светло даже ночью.

Мужики выпили за мой успех, заявив, что «Дай Бог, не последний», женщины ликером баловались, что я привез, очень он им понравился, вкусный и некрепкий. Я употреблять не стал, впрочем, никто не настаивал. На Колыме вообще не принято выпить уговаривать. Поставили на стол бутылку, а там не хочешь — твое дело, мало ли, может, на работу человеку или нельзя, доктор запретил. Вот никогда разговоров про «ты меня уважаешь?» не слышал.