прощения.Толстомордый и прыщавый связали мои руки, грубо схватили меня под мышки и поволокли прочь из хижины. Я кричала, дергалась и извивалась как змея, пытаясь вырваться. Но солдаты не позволили мне этого сделать — они сдерживали мои порывы своими сильными руками. Снаружи уже собралась небольшая толпа зевак. Жители глазели и посмеивались над тем, как меня сажают в деревянную повозку. По моим щекам потекли слезы. Прыщавый сел впереди, чтобы управлять лошадью, а толстомордый вместе со мной. К повозке подбежал заплаканный Исай и протянул кожаную флягу. Я потянулась за ней, но меня опередил толстомордый:— Получишь за хорошее поведение! — мощной рукой он перехватил флягу и убрал в сумку, лежавшую рядом с ним. Второй рукой воин вцепился в меня мертвой хваткой.Прыщавый подстегнул лошадь. Повозка бодро покатилась по проселочной дороге. Местные жители провожали нас радостными возгласами. Лентеран и Кантерей вышли из хижины. Люди начали обнимать и благодарить их, среди них была и бабушка Исая. Но староста и охотник не разделяли всеобщего веселья: их лица словно окаменели. Они не смотрели в мою сторону. Лишь Исай провожал меня взглядом. Он стоял возле своего отца и утирал рукавами нос и глаза.Я понимала, что церемониться со мной воины не будут. К тому же, если решусь на что-то вроде побега, тут же побьют или вообще могут изнасиловать. Они уже угрожали мне подобным. Сказать, что сейчас я испытывала максимальное напряжение — не сказать ничего. И я сидела в повозке смирно, стараясь даже не шевелиться. Староста и охотник продали меня как товар! И почему для этих уродов-воинов Румит — никто? Да за что мне это все⁈ Может, мне снится кошмар?— Эй, Тарэл, мы вроде далеко от деревни отъехали. Может прям тут и поиграем с нашей маленькой ведьмочкой, а? — прыщавый оглянулся назад и посмотрел на меня так, будто уже мысленно раздел и совершил со мной… Боже, даже не хочу думать об этом. Я сильнее прижалась спиной и ногами к бортику повозки.— Если скоро не появимся на посту и не доложим Каверону про уплату долга, ты и сам отлично знаешь, Гарвин, что он с нами сделает, — ответил Тарел. — Никуда она не денется. Потерпи. Доедем до лагеря, а там уже порезвимся как следует, — он мельком взглянул на меня, зло улыбнулся и подмигнул.— Твоя правда. Отхватить от начальника гарнизона не хочется.По дороге толстомордый пару раз дал мне попить воды и даже поделился куском хлеба. Мне нужно было выжить, поэтому я была послушной пленницей. За что и получила награду. Но чувствовала себя при этом ужасно.