— Ну, во-первых, — начал я, — раненые люди так себя не ведут, и в зависимости от того, куда будет ранение и откуда прилетит, такая будет и реакция человека. То есть если машины играют сейчас роли людей, то они должны условно падать и условно умирать, а другие машины, увидев, что перед ними ранен или убит человек, должны делать выбор.

— Поподробнее пожалуйста, — попросил Ли.

— Ну, если мы идём двойкой и первого номера ранило, то я, как второй номер, веду огонь и предпринимаю все действия по эвакуации раненого. Если первого номера убило, то я спасаю себя и веду бой, принимаю решение, что делать по тактике: давить или оттягиваться. И так с раненым первым номером можно сделать несколько вещей. Первая — перешагнуть и продолжить бой, это если вы бесчувственные машины и сражаетесь с кожаными человеками. Вторая — принять меры к его эвакуации, например, попросить третьего «держать» сектор, или, если это пистолетная дистанция, нашивать в зону, где противник, одной рукой, а другой вытаскивать раненого за ручку на бронежилете. И третья — если нам на первого номера пофигу, или он просто сражённый робот, мы можем использовать его как укрытие и вести из-за него бой.

— Очень интересно. А вы можете это всё показать? — спросил Ли.

Я мог. И далее мы три часа выставляли стрелковые позиции, ходили с пилотируемыми роботами в парах и тройках, имитировали ранения, эвакуацию, штурмы с «откатами», штурмы с «ни шагу назад». Пришлось рассказывать ещё и про выбор тактики при отсутствии командования. И я вышел с полигона спустя много часов, весь мокрый, обливаясь потом под бронёй и шлемом. И, сняв «Ронин», я присел у столика со своей одеждой, приложив бутылку к голове.

Ли же подошёл ко мне, и человек, который занимался огнетушителями, принёс ему стул.

— Спасибо за ценный опыт в формировании промтов. Вы, кстати, чувствуете вмешательство Кибер-гения? — спросил он у меня.

Я не чувствовал, но Тиммейт подмечал в моей речи словечки, которые мог произносить Тим. Однако китайцам Тиммейта не велено было показывать, а то они и так очень крутые. Как минимум из уважения к русскому конструктору из будущего Тиму, как максимум потому, что у нас с этими ребятами одна граница.

— Не особо. Следопыт сильно помогает в компьютерных играх — я вижу противников через стены, — произнёс я.

— Это скорее всего Кибер-гений со Следопытом, да, — согласился Ли. — Особенности могут давать странные и полезные связки.

— Насколько неуязвимы ваши машины? — спросил я.

— Они не чувствуют боли, как человек. Они могут вести бой без конечностей и даже без головы, когда есть поддержка с дрона. Но остаются уязвимыми. Внутренняя проводка и износ, и зарядка батарей требует внимания.