Несколько секунд тишины. Потом один шагнул. Второй. Третий. Они выходили босиком, в робах, с расширенными от неверия глазами, жмурясь от коридорного света.
И мы шли дальше. Вторая камера. Третья. Четвёртая. Я повторял этот слоган снова и снова, открывая очередную дверь, и шёл дальше, оставляя её открытой. Люди высыпали в коридор, и за моей спиной росла толпа.
— Генерал Ме! Генерал Ме! — скандировали они на ломаном английском и кхмерском.
К решётке дежурной части нашего блока мы подошли уже с сотней человек. Был среди них и негр в спортивных шортах, именуемый принцем.
Я подвёл офицера к решётке, и тот что-то сказал по-кхмерски. Надзиратели замялись. И он рявкнул, повторив фразу.
Один из охраны шагнул к пульту. И тут завыла сирена. Громко, пронзительно, на всю тюрьму. Я не вздрогнул, потому что я этого ждал.
Надзиратель за пультом всё ещё не нажимал кнопку. Но я шагнул к решётке и направил в него пистолет через прутья.
— Открывай, сука, эту долбаную решётку. Или сдохнешь! — выдал я на английском.
Как вдруг, где-то не очень далеко бабахнуло, и тут же началась стрельба, а я услышал шум мотора и удар со скрежетом металла. Группа «Вивальди» уже начала штурм, а я всё ещё ебусь с решёткой!
И для пущей убедительности я нажал на спуск…
Глава 15 Камбоджийская осень
Пуля вошла в пульт управления у того, кого я держал на прицеле. Точно в пластиковую панель, где мигали зелёные лампочки и торчали кнопки с иероглифами и цифрами. Это была комната охраны, контрольный узел всего нашего тюремного блока. Отсюда они смотрели за камерами, дежуря у чёрнобелых мониторов. Пластик хрустнул, посыпались искры, но охранник — тощий мужик лет пятидесяти, с запавшими щеками и сединой на висках — даже не вздрогнул. Он не сбежал оставшись на посту даже видя что мы уже освободились и стояли сейчас, всем блоком, у решётки на магнитном замке.
Он медленно перевёл взгляд с дымящегося пульта на меня. И печально покачал головой.
— Ты можешь убить меня, — произнёс он на ломаном английском, растягивая слова, словно жевал их, — но тебя на улицу я не выпущу.
В его глазах не было страха. Только усталость и обречённая решимость. Он действительно верил в то, что делает. Первый идейный враг на моём пути. Не продажный охранник, не испуганный офицер — а человек, для которого тюрьма была границей между тёмным и светлыми мирами. Он смотрел на нас как на демонов с жадностью желающих покинуть ад.
— Жаль, — сказал я и нажал на спуск.
Прогремел выстрел и пуля ударила ему в левое плечо. Точно в дельтовидную мышцу — не смертельно, но больно. Охранника отбросило назад, он врезался спиной в стену и сполз по ней, оставляя на бетоне ярко-красный потёк.