Толпа внизу замерла. Они искали в окнах меня, и многие показывали пальцем, всё-таки найдя.

— Вы спали на бетоне, потому что кто-то решил, что кровать — это роскошь. Вы пили воду из крана и болели, потому что кто-то решил, что чистая вода — это не ваше право. Вы отдавали последние риели, чтобы вас не избили в собственной камере. А те, кто стоял на вышках, получали за это деньги и закрывали глаза.

Я стоял у окна, сжимая микрофон, и смотрел на десятки поднятых голов. В чёрной фуражке с нарисованным заводом, с чёрными усами на лице. Мне казалось, что я выгляжу глупо, но они меня слушали.

— Король не придёт к вам. Королю плевать, как вы живёте. Ему плевать, умираете ли вы от диареи или спите в собственных экскрементах. Ему плевать, потому что его дворец далеко отсюда. А я здесь. И я говорю вам: это можно изменить.

Толпа колыхнулась. Кто-то выкрикнул что-то одобрительное, и крик подхватили другие.

— Вам не нужна подачка в виде лишней миски риса! Вам нужна справедливость! И я предлагаю вам пойти за мной и взять её самим. Не для меня. Для себя. Для своих детей. Для тех, кто остался за этими стенами и ждёт, когда вы вернётесь домой — не больными и не мёртвыми, а свободными!

— Генерал Ме! — закричали снизу. Сначала один, потом десяток, потом сотня. Кричали по-кхмерски, кричали по-английски, кто-то и по-русски, но все одно и то же имя. Моё новое, придуманное для них имя.

— Забудьте былые распри, теперь даже охранники могут стать со мной рядом, потому что камбоджийский народ един! Это король Сокха Риси разделил вас: одних лишив обуви, а другим не оставив шанса, кроме как смотреть за вами. Но я, генерал Ме, всё изменю! Да здравствует народ Камбоджи, да здравствует народная демократическая республика Камбоджа! Осталось всего немного — сегодня мы победим! И все, кто был со мной в бою, получат свободу и право на новую жизнь, а все, кто присоединятся ко мне из военных, жандармерии или полиции, — достойную зарплату и знаки отличия сражающихся за НДРК! Ура, братья! Ура, свободная Камбоджа! Старшие комнат и офицеры, желающие сражаться за НДРК, — собраться у парадного входа!

Я отошёл от окна, порядком устав открывать и закрывать рот, изображая какую-то эмоцию, и, отключив микрофон, выдохнул.

— Ну как? — спросил я у Тиммейта.

— Чистая работа, — ответил он. — Они готовы идти за тобой. Но теперь главное — не потерять их по дороге. У тебя есть три минуты, чтобы спуститься вниз и поговорить с новыми командирами.

Я поправил фуражку, снял её на секунду, посмотрел на кривые рисунки — завод, венок, — и надел обратно.