— Мне очень понравились твои фото. Особенно там, где ты, э-э-э… Ладно, потом об этом. Мы приехали и разместились в санатории «Приморье».

— Это милицейский который?

— Угу.

— Понятно. Какие планы?

— Сына обследуют, а там видно будет.

— Э-э-э… А что у него?

— Да, так, по мелочам. С почками что-то. Мы думали в Ялте получше врачи. А потом я вдруг поняла, что врачи тут и не при чём, да?

— Хм! Ну, вроде, как, да. Хм! Может не надо, чтобы они по новой анализы брали? Зачем нам нездоровые сенсации?

— Вроде не зачем. Ты «Сказку о тройке» читал, что ли? Стругацких?

— Читал. Как догадались? По этой фразе?

— Ага. В распечатке?

— Почему. Не помню где.

— Повесть в журнале «Ангара» публиковалась в шестьдесят девятом году. Журнал был изъят из всех библиотек. Повесть запрещена к публикации.

— Да? Не знал, — удивился я.

Я-то её читал в году восемьдесят втором, примерно. Но в распечатке, да. И ездил в Находку к дяде Гене, сделать себе ксерокопию. И ему, естественно. Я тогда сильно книгами увлекался. И он тоже. Он начальником информационно-вычислительного центра Приморского морского пароходства работал. А он мне тогда «Гадких лебедей» дал и «Собачье сердце». Тоже в распечатках. Вот времена были… Впрочем… Почему, были? Вот они, ха, те времена!

Хорошо, что читать сейчас мне и не хочется, и времени нет. Да и перечитал я, практически, всё. Все детективы, всю фантастику, всю классическую литературу. Даже «Войну и Мир» Льва Николаевича осилил. Правда, подходов за пять. Когда французский более-менее выучил, тогда и прочитал с удовольствием. А так эти сноски переводов просто бесили. Вт я и озадачился французским. Принципиально, ага. Время тогда было, а память ещё не подводила. Хотя и трудно язык давался. В пятьдесят-то лет… Но мой отличный английский выручал, да.

— Я не выдам тебя, — сказала трубка.

— Ага, — саркастически подумал я, представляя, как на третьем конце провода заскрипел по бумаге простой карандаш.

— Знаешь, как меня некоторые называют? Хи-хи-хи… Защитницей диссидентов.

— Так, я разве диссидент? — удивился я.

— Конечно диссидент. Ты же читаешь то, что запрещено, значит несогласный. Это слово так и переводится, ты в курсе?

— Н-н-н-е-е-т, — проговорил я и подумал, — Вот млятство! Папандос какой!

— Да не бойся. Таких много. Я тоже не со всем согласная.

— Я и не знал, что нельзя…

— Да, ладно. Расслабься. Это же не «Солженицын». Так, сатира на чиновников. Стругацкие вообще… Грешат… Э-э-э… Ладно… Откажусь от анализов. Скажу, сделали такие, чтобы основание для приезда было. М-м-м… Да, не стану я им ничего объяснять. Откажусь и всё! Завтра приедешь?