— Можно и сократить, но… лишнего там нет. Сокращение в ущерб смыслу будет.

— Ну, да, ну, да…

Гостья задумалась.

— Можно попробовать в брошюре издать, но ведь никто не поверит, что это ты сам, хм, сочинил.

— Мышь не может родить слона? — спросил я, улыбнувшись одними губами.

Женщина поморщилась.

— Ты и в формулировках точен. Вот я и говорю… А не опубликовать нельзя. Украдут. Поэтому, лучше сократить и опубликоваться под псевдонимом в журнале. А потом брошюру выпустить. Тем более, как ты говорил, ваши исследования ещё не закончены.

— Это две разные работы, — покрутил я головой. — А про псевдоним… Надо подумать. Можно под ним и рассказики публиковать…

Я, вроде как, хе-хе, задумался.

— Ты пишешь? — удивилась гостья.

— Люблю сочинения на вольную тему, — сказал я с улыбкой. — Да и не на вольную тоже…

— А я всё думаю, откуда такой слог и грамматических ошибок почти нет. Опечатки больше… И на какие темы ты пишешь?

— Боевики, в основном. Про пиратов современных недавно написал.

— Да, как тебе времени на всё хватает⁈ — изумилась гостья. — Дашь почитать?

— Да, хоть сейчас, — сказал я, хитро усмехнувшись. — Специально взял, чтобы ваш досуг скрасить.

Женщина, вздёрнув брови, внимательно посмотрела на меня.

— Ты не перестаёшь изумлять. Неси-неси. Стихи не пишешь?

Я покрутил головой. Поэтов сам не любил почему-то. Писательство — тоже порок, но поэты, по моему, уж точно не от мира сего.

Достав из сумки папку-скоросшиватель со стопкой листов бумаги А-4, на который с помощью пишущей машинке я отпечатал напрочь переделанных «Пиратов двадцатого века», передал её гостье.

— Хм! — сказала она, взвешивая папку на ладони. — Солидно для первого раза.

Она раскрыла папку, пробежала глазами первые строчки, снова вздёрнула брови, нахмурилась. Произведение было, однозначно, читабельным. Характеры прописаны слабо, но я ведь писал сценарий, а не настоящую повесть.

Гостья перевернула страницу и, задумчиво глянув на меня, попросила:

— Присмотришь за Игорьком?

— Я присмотрю, Ирина Юрьевна, — сказал охранник.

— И ты, Серёжа, присмотри. А я почитаю пока.

Женщина откинулась на спинку раскладного кресла и погрузилась в чтение моей машинописной «рукописи». Игорёк, укрытый пледом, прикорнул на покрывале. Вероятно, ещё не адаптировался к нашему времени. Присматривать за ним было просто. Я, поев жаренного на угольях мяса с сыром, печёной целиком молодой картошкой и свежими огурцами, сидел в таком-же кресле, как и Ирина Юрьевна и смотрел на море, не выпуская из вида Игорька.

На море наш водолаз вытягивал одну питомзу за другой. Гребня там было, и вправду, много.