Взял клинок поудобнее в руку, размахнулся и активировал скилл. Ничего не произошло. Я еще раз попробовал, опять ноль эмоций. Тьфу, млин, сломать, что ли, я его успел?

Еще раз тщательно прочитал описание и нашел дополнение мелким шрифтом, в котором говорилось, что меч будет работать только с другой вещью Сумасшедшего Мастера.

— Похоже, облом, нужна еще одна цацка этого Кулибина доморощенного.

— Она у тебя есть, — проговорила Пискля. — Надень маску.

Хлопнув себя по лбу, мог бы и сам догадаться, я последовал ее словам и достал маску: так и есть — «Маска» работы Сумасшедшего Мастера из сета «Проклятые вещи». Она была личной и эпической, так как еще две есть у игроков. Такое ощущение что маска и меч, заточены на один-единственный бой. У нее была специальная возможность: при любой направленной на игрока атаке, она не позволяла пройти урону, но взамен этого, сама отнимала у игрока десять процентов от общего здоровья. Я присвистнул, вот так вещица, идти на Зло уже не так яйки трясутся. Дополнительных характеристик у нее тоже, как и у меча, не было

Я размахнулся клинком и сделал выпад. В стену из кончика меча, будто черный лазер ударил, пробив камень башни. В практически идеальной дыре показался туман. Выносливость сильно упала. Прожорливая какая абилка.

— Ого, — выдохнула Пискля и захлопала в ладоши.

— Эта штука сильнее, чем «Фауст» Гете, — произнес я, имитируя Сталина.

— Пойдем на крышу?

— Подожди, — сказал я и достал из сумки немного снеди и воды, — перекусим и можно супостату хвост крутить.

Я протянул ей жареное мясо краба. Она схватила его детскими ручонками и сразу же откусила приличный кусок.

— Ого, ты пиранья, — изумился я.

— Ты хороший, — сказала она. Я чуть не подавился от такого наглого вранья. По-всякому меня обзывали, но чтобы так…

Вскоре, чувствуя себя довольно-таки уверенно, после того как поел, я предложил:

— Вставай страна огромная, пошли на смертный бой. Хотя, постой.

Мой взгляд упал на тетрадку, лежащую на столе. Не могу я ее оставить. А вдруг там что-то важное написано? Надо рискнуть. Я подцепил ее кончиком клинка и сбросил на пол. Ничего не произошло. Я выдохнул. Руками брать страшно, попробую совершить ход конем. Положил сумку на пол и открыл ее. Под тетрадь просунул повернутый плашмя клинок меча, поднял ее и скинул внутрь сумки. Фух, словно хирургическую операцию провел.

— Ее надо сжечь, — твердо сказала Пискля, неодобрительно глядя на мои манипуляции.

— С чего бы это? — удивился я, приподняв левую бровь.

— Она нехорошая.

— Это просто тетрадь.

— Ее следует уничтожить, раз уж мы не можем ее прочитать.