Солнце подбиралось к зениту, но удушливой жары уже не ощущалось. Похоже, что лето окончательно сдает свои позиции. Только пролежав месяц в вирт-капсуле, я понимаю всю прелесть реального мира. Его ничем не заменить. Он вдохновляет, поражает и завораживает своей красотой. Я даже готов простить ему голубя, который чуть не попал в меня, промахнувшись всего лишь на пару пальцев, и его шлепок растёкся по асфальтированной дорожке парка, а не по моей голове.

Я поудобнее устроился на скамье, закрыл глаза и стал блаженствовать под щебет птиц и молоденькой симпатичной медсестры с «редким» русским именем Наташа. Первые дни меня курировала старая злобная карга, а сейчас вот пришла вполне себе красивая девушка. Она прилежно инструктировала меня по поводу медицинских процедур, которые должны были еще пройти с моим участием в этом санатории, находящимся рядом с городом. Оказывается, в моем контракте был указан пункт, по которому я должен несколько дней восстанавливаться на свежем воздухе. Последний раз я был так близок с природой, когда навещал свой отчий дом. Ехать туда надо было часов восемь на машине, но мне после мегаполиса показалось, что я передвигался на машине времени и отнюдь не в будущее. Если бы в Утопии была локация, на которую разработчики наложили бы проклятие и остановили там время, то, вполне возможно, они бы тупо срисовали ее с моего родного города, а неписей бы оцифровали с его жителей. Я зачем-то в ту поездку взял с собой друга по университету. Сейчас он усвистал в другой город, но в то время мы с ним неплохо дружили. Ваня, а его звали именно так, по папе был нигериец, а по маме русский. Историю его жизни рассказывать не буду, ограничусь только этим фактом его биографии. Когда Ваню увидел мой дед, то он удивленно выдал забавный набор слов:

— Барак’а маза фака.

Батя же только настороженным взглядом посмотрел на Ванину серьгу в левом ухе. Надо сказать, что у нас в городе тот, кто носил серьгу в правом ухе — считался геем, а тот, кто вставлял серьгу в мочку левого ухо — тоже считался геем. Но отец считал себя продвинутым мужиком, практически на одной волне с молодежью, чем разительно отличался от большинства представителей местного населения, поэтому он, в отличие от деда, промолчал.

Вдруг маленький кулачок ударил меня в плечо, выкидывая в реальный мир прочь от воспоминаний.

Наташа, нарочно растягивая слова, произнесла:

— Молодой человек, вы все запомнили?

Я поднял голову и посмотрел на нее, пытаясь скрыть огонек интереса, каждый раз вспыхивающий в моих глазах, как только мне удавалось поглядеть на нее.